Кукловод

— Ну ты и козёл! — прошипела я улыбающемуся имперцу. Его веселье напоминало бокал с шампанским — едва успеваешь налить, а пузыри искрятся, брызгают во все стороны и вот уже шипят у тебя в носу. Поддавшись этому шипению, я всё же засмеялась в ответ.

— Слышащей нужно перестать быть такой забавной, когда её выводят из себя, — Цицеро еле проговорил сквозь смех, — иначе это никогда не закончится! Ой, не могу!

— Сам хорош, — побурчала я для проформы, — устроил конспирацию, нагнал жути… Ты бы ещё психиатрическую комиссию для освидетельствования собрал.

— Что такое психиатрическая комиссия? Звучит, р-р-р, так интересно!

— Тебе бы понравилось… Стой! Нет! Думать забудь! Не стану говорить ничего, что может обернуться против меня!

А на душе вдруг стало теплее. Я шла по Солитьюду, обсуждая с Цицероном жареных крабов, и в кои-то веки знала, что всё будет хорошо.

Да, Хранитель отошёл от обиды довольно быстро. Только в какой-то момент, став сосредоточенным и действительно серьёзным, спросил:

— Зачем тебе это, Элис?

Я с сожалением отогнала остатки мыслей о танцующих маленьких пони. Улыбка ещё не сошла с лица, только вдруг стала грустной, как если не знаешь ответа на какой-нибудь очень важный вопрос.

— Парад планет? У вас такие бывают? Или пророчество? Но не вроде того, по которому Алдуин должен был сожрать этот мир, а в итоге подавился одним-единственным эльфом, а настоящее; про которое никто-никто может никогда не знать, но сбывается оно неуклонно.

Мы присели на скамейку возле какого-то магазина. Я смела с сиденья кусок хлеба, на который тут же, как по волшебству, сбежались крысы.

Цицерон был задумчив и не торопился с ответом.

— Вы здесь верите в судьбу? Ну, в то, что человек с рождения и до самой смерти будет идти по одной дороге, следуя некоему общему замыслу. Что выбор — это иллюзия?

— Недалёкие простецы с высохшими умишками вольны верить во что угодно, — даже в интонации было слышно, как имперец морщится при ответе, — в своём мире, где вы отрицаете богов, ты чувствовала, что тебя всюду водят за руку?

— Скорее, что отбилась от общей кучи и тараню лбом невидимые стены, — усмехнулась я, вспоминая свои последние месяцы.

— Во-от! А если это тоже часть замысла? Будешь ли ты рада узнать, что танцуешь под флейту тех, кто плевал на тебя с Высокого Хротгара? Или что все эти никчёмные человечки живут, предоставленные сами себе?

— Не совсем понимаю.

— За-ме-ча-тель-но! Смертные утопают в этих высокопарных размышлениях, но в итоге важно лишь, счастливы они или нет! О, Цицерон слышал столько предсмертных слов, и думаешь, они были о судьбе или выборе?! О нет, эти несчастные все до одного скулили «пожалуйста, не убивайте, я хочу жить»! Жить, Элис, ведь жизнь — это прекрасно!

От звонкого смеха Хранителя крысы метнулись обратно в канализацию, позабыв про недоеденную корочку. Признаюсь, даже меня проняло.

— Так какая разница, что или кто тобой движет? Даже если это чокнутый садист, который сидит на облачке и дёргает всех за верёвочки, ха! Твой срок всё равно придёт. И мой тоже. Кто бы это ни был, однажды он обрежет нити, и мы улетим, подхваченные бурей. Но сейчас мы всё ещё в игре, верно?

Цицерон весело подмигнул мне и в лёгкой задумчивости уставился на небо.

— Матушка ведёт меня, она всегда рядом, я чувствую её, хоть и не слышу. И пусть она растаскивает своих детей за шкирки, как нерадивых котят, но даже после смерти мы будем с ней, вальсируя в Пустоте. Ах, какой хороший день. Но завтра будет определённо лучше! — имперец замолк на высокой ноте.

— Это ещё почему?

— Ведь Слышащая вернётся к нам с мешком трофеев и рассказом о невероятном приключении!

Солнце шло к закату. Я молча встала и направилась к особняку Ильмерила, но, подумав, обернулась:

— Береги себя, Цицерон.

— Ты тоже, Элис, ты тоже…

Он больше не улыбался.

Часть 9. Кому тут тюрьма?

— Готово?

Истёртый мел одиноко лежал на краю стола.

Я тихо вошла в дом, пока Ильмерил что-то дописывал на листе. Он приглашающе кивнул на стул, и я бы села — только ноги от волнения не могли двигаться. Последний барьер наконец предстал детским рисунком на каменном полу, но первым моим порывом было броситься стирать этот треклятый мел, навсегда запирая гулкую надежду, бьющуюся где-то в горле.

О да, я шла на смерть!

Мир останется таким же гадким — только греть ему на один котёл больше.

— Сядь уже, — раздражённо бросил эльф, — и не промахнись. Все вопросы с твоим ручным убийцей улажены?

— Уб… Что?

— О, брось, это давно не секрет. Хотя, признаюсь, твой выбор сопровождающего меня порядком озадачил. Неужели в Братстве нет никого более…

— Нет. Для любого из твоих вопросов.

Альтмер хмыкнул и величаво проплыл вдоль книжных стеллажей. Кажется, избавившись от более искушённого оппонента, он решил поупражняться в остроумии на мне. А я, как назло, не обращала на это внимания.