Лорэйн Чарин Аллен всегда знала цену красоте. Автомобильная авария отняла у Лары ноги, но подарила нечто большее — возможность увидеть мир без прикрас. Мир, где жалость прилипчивее грязи. Её новое хобби — создавать идеальные вещи. Как хорошо, что даже неидеальных людей можно превратить во что-то стоящее.
Добавить в моё избранное
25 мин, 22 сек 375
Да, не любила это Лара, не любила, когда люди пытаются вызвать жалость к себе, не любила, когда они сами совершают глупости и решают погрязнуть в жалости к себе.
Поэтому и пыталась стать не совсем человеком. Чем-то уникальным. Отдельным.
Лорэйн редко повышает голос. Не жестикулирует активно. Движения экономны, выверены, почти скупы — каждое на своём месте, как у танцовщицы, которая отрепетировала партию тысячи раз. Она не суетится. Даже когда ей больно или страшно, внешне это проявляется только в том, что она становится слишком неподвижной. Никогда не грубит первой, использует «здравствуйте», «спасибо», «будьте добры» с такой безупречной, ледяной корректностью, что это звучит почти оскорбительно. Она смотрит на людей немного со стороны. Как будто между ней и миром — тонкое, но непроницаемое стекло. Лара видит эмоции других, понимает их, может предсказать реакцию — но сама участвует в этом театре нехотя. Она была не совсем девушкой. И вовсе не совсем человеком. Эфемерная, женская, мимолетная красота во мгновение зазерняет в катарсисе одним появлением своим, прикосновением тонких пальцев.
— Доктор Харрис, а как думаете, почему женщины убивают?
— Сладкий, зефирный и мягкий голосок вывел его из размышлений.
— По статистике, женщины в 10 раз реже совершают преступления, чем мужчины. Причем в основном это кража или мошенничество.
— Девушка с удовольствием приземлилась на диван, подперев щеки ладонями.
Аллен знала — стоит завести любимую шарманку её обожаемого доктора Харриса, и вот он уже без умолку следующие полчаса будет вещать ей про паттерны поведения женщин среди маньяков и серийных убийц, а также как существенно они отличаются от действий мужчин, чьи преступления зачастую мотивированы получением сексуального наслаждения. Чаще это выгода, месть, но почти никогда жажда слепой жестокости.
Легко быть женщиной, которая сделала убийство не целью, а средством для достижения конкретной цели. Взять хоть в пример Лукрецию Борджиа, которая на первое место поставила благополучие рода и семьи, а яд в кольце был лишь инструментом для их защиты. Такие-то истории явно не идут в сравнение с условным Суклетиным, который насиловал и убивал женщин, а потом просил любовницу украсть для него младенца, потому что человечина больно пришлась ему по вкусу и доставляло особое удовольствие мужчине хранить у себя в подвале 40 литров топлёного человеческого сала, жестокость, простая и ничем не прикрытая.
Методы убийства тоже отличаются. Женщины более изощрены, убивают неявно. Чаще используют яд, могут манипулировать другим мужчиной, который и делает «грязную работу».
Но, в целом, насильственные, жестокие преступления для них не характерны и совершаются чаще в семейно-бытовой сфере.
Но простили бы такую мужскую, неотёсанную жестокость женщине?
Как ни посмотри, а животных, зверских убийств от хрупкой девы в платьице никто не ждет. Великое множество статей про маньячек начинается с вопроса «почему же женщины убивают?» обществу не характерно думать о женщинах в таком ключе.
Вот и мимо проезжавший мужичок явно не ожидал, что заманившая его в лес девочка неожиданно ударит в темечко задней частью топора, а после с военной хладнокровностью порубит тело на куски, запачкав белесое кружево сангриновыми каплями.
Вы, наверное, ожидали такой истории, да?
Но нет, Лара теоретические знания расставляла в своём мозгу, как книги по полкам, слушала, что-то запоминала, но стать убийцей? Уж увольте, ей это не нужно.
Она не будет марать жизнь ради низменного удовольствия.
Так она думала, продолжала думать, даже когда любимую тётушку положили в больницу.
Днями и ночами Аллен сидела возле любимой женщины, спала, положив белобрысую макушку на её колени, поддавалась довольному урчанию, когда та поднимала онемевшие пальцы, чтобы провести по медовым прядям, приласкать девочку. Все же никого у неё не останется, если любимая тётя Милла погибнет.
Тётушка почти надрывает горло, когда заходится в приступе кашля; болезнь впивается крючковатыми когтями, торопясь вытеснить воздух — Госпожа Смерть не любит ждать.
Её стеклянная улыбка пронизывает насквозь. Она всё ещё отдаёт Елисейской гармонией, несмотря на отзвуки вспенивающейся крови.
— Лара, сходи хоть перекусить купи в автомате, я за ней присмотрю, все будет хорошо. — произнес доктор Харрис, ставший уже полноценным другом семьи, а после погладив девушку по плечу.
Лара с явной неохотой скрипнула протезами и, поднявшись, побрела по коридору. Внутри будто плавал исполинский кит, который не поглощал ничего с неолитового века. Человеческий организм был настолько слаб, что, наплевав на спесь, начал унизительно искать пищу, отбросив в сторону все благородные желания вроде присмотра за любимой тётушкой.
Поэтому и пыталась стать не совсем человеком. Чем-то уникальным. Отдельным.
Лорэйн редко повышает голос. Не жестикулирует активно. Движения экономны, выверены, почти скупы — каждое на своём месте, как у танцовщицы, которая отрепетировала партию тысячи раз. Она не суетится. Даже когда ей больно или страшно, внешне это проявляется только в том, что она становится слишком неподвижной. Никогда не грубит первой, использует «здравствуйте», «спасибо», «будьте добры» с такой безупречной, ледяной корректностью, что это звучит почти оскорбительно. Она смотрит на людей немного со стороны. Как будто между ней и миром — тонкое, но непроницаемое стекло. Лара видит эмоции других, понимает их, может предсказать реакцию — но сама участвует в этом театре нехотя. Она была не совсем девушкой. И вовсе не совсем человеком. Эфемерная, женская, мимолетная красота во мгновение зазерняет в катарсисе одним появлением своим, прикосновением тонких пальцев.
— Доктор Харрис, а как думаете, почему женщины убивают?
— Сладкий, зефирный и мягкий голосок вывел его из размышлений.
— По статистике, женщины в 10 раз реже совершают преступления, чем мужчины. Причем в основном это кража или мошенничество.
— Девушка с удовольствием приземлилась на диван, подперев щеки ладонями.
Аллен знала — стоит завести любимую шарманку её обожаемого доктора Харриса, и вот он уже без умолку следующие полчаса будет вещать ей про паттерны поведения женщин среди маньяков и серийных убийц, а также как существенно они отличаются от действий мужчин, чьи преступления зачастую мотивированы получением сексуального наслаждения. Чаще это выгода, месть, но почти никогда жажда слепой жестокости.
Легко быть женщиной, которая сделала убийство не целью, а средством для достижения конкретной цели. Взять хоть в пример Лукрецию Борджиа, которая на первое место поставила благополучие рода и семьи, а яд в кольце был лишь инструментом для их защиты. Такие-то истории явно не идут в сравнение с условным Суклетиным, который насиловал и убивал женщин, а потом просил любовницу украсть для него младенца, потому что человечина больно пришлась ему по вкусу и доставляло особое удовольствие мужчине хранить у себя в подвале 40 литров топлёного человеческого сала, жестокость, простая и ничем не прикрытая.
Методы убийства тоже отличаются. Женщины более изощрены, убивают неявно. Чаще используют яд, могут манипулировать другим мужчиной, который и делает «грязную работу».
Но, в целом, насильственные, жестокие преступления для них не характерны и совершаются чаще в семейно-бытовой сфере.
Но простили бы такую мужскую, неотёсанную жестокость женщине?
Как ни посмотри, а животных, зверских убийств от хрупкой девы в платьице никто не ждет. Великое множество статей про маньячек начинается с вопроса «почему же женщины убивают?» обществу не характерно думать о женщинах в таком ключе.
Вот и мимо проезжавший мужичок явно не ожидал, что заманившая его в лес девочка неожиданно ударит в темечко задней частью топора, а после с военной хладнокровностью порубит тело на куски, запачкав белесое кружево сангриновыми каплями.
Вы, наверное, ожидали такой истории, да?
Но нет, Лара теоретические знания расставляла в своём мозгу, как книги по полкам, слушала, что-то запоминала, но стать убийцей? Уж увольте, ей это не нужно.
Она не будет марать жизнь ради низменного удовольствия.
Так она думала, продолжала думать, даже когда любимую тётушку положили в больницу.
Днями и ночами Аллен сидела возле любимой женщины, спала, положив белобрысую макушку на её колени, поддавалась довольному урчанию, когда та поднимала онемевшие пальцы, чтобы провести по медовым прядям, приласкать девочку. Все же никого у неё не останется, если любимая тётя Милла погибнет.
Тётушка почти надрывает горло, когда заходится в приступе кашля; болезнь впивается крючковатыми когтями, торопясь вытеснить воздух — Госпожа Смерть не любит ждать.
Её стеклянная улыбка пронизывает насквозь. Она всё ещё отдаёт Елисейской гармонией, несмотря на отзвуки вспенивающейся крови.
— Лара, сходи хоть перекусить купи в автомате, я за ней присмотрю, все будет хорошо. — произнес доктор Харрис, ставший уже полноценным другом семьи, а после погладив девушку по плечу.
Лара с явной неохотой скрипнула протезами и, поднявшись, побрела по коридору. Внутри будто плавал исполинский кит, который не поглощал ничего с неолитового века. Человеческий организм был настолько слаб, что, наплевав на спесь, начал унизительно искать пищу, отбросив в сторону все благородные желания вроде присмотра за любимой тётушкой.
Страница 4 из 8
