Лорэйн Чарин Аллен всегда знала цену красоте. Автомобильная авария отняла у Лары ноги, но подарила нечто большее — возможность увидеть мир без прикрас. Мир, где жалость прилипчивее грязи. Её новое хобби — создавать идеальные вещи. Как хорошо, что даже неидеальных людей можно превратить во что-то стоящее.
Добавить в моё избранное
25 мин, 22 сек 376
Стоя у автомата с закусками и неспеша кликая по кнопкам, пытаясь вставить мятую купюру, девица настороженно оглянулась на врачей, бегущих по белоснежным больным коридорам. Сердце замерло, казалось, упало и разбилось на тысячи мелких осколков, которые, казалось, облили керосином и подожгли. Будь у неё ноги, то непременно бы задрожали, а может, и вовсе не стали удерживать её хрупкое тельце и заставили свалиться на кафельный пол. Лорэйн облокотилась о дверной косяк, уставилась в одну точку, врачи в белоснежных халатах смешались в одно размытое пятно, взгляд зацепился лишь за копну рыжеватых волос в стороне, карамельные глаза глянули на неё, а после мужчина обхватил её хрупкие плечи, шепча такой невнятный и чуждый ей сейчас шёпот.
Она крутила жемчужную бусину между подушечек пальцев, долго, сосредоточенно, ни на секунду не отрывала взгляда, пока земля не начала стучать по крышке гроба. Любимая тётя Милли теперь лежит под землей.
Она видела, какая же невзрачная была тётушка на фоне обивки гроба, её светлые кудри, белые ресницы и смертная бледность. Похоронили её в черном платье с поясом. Слои тонального крема, пудры, теней и помады сделали её почти живой. Кукольной. Идеальной.
Лара чувствовала себя как в вакууме, она ничего не слышала, видела размыто, пятнами и фейерверками, словно отключили её рубильник, отвечающий за бушующими внутри эмоциями. Волосы её были в высоком хвосте, заколотом с помощью заколки, челка спадала на глаза, и лишь слегка её удерживал черный ободок с полупрозрачным кружевом, а тело облегало белое платье с воздушными рукавами. Нестандартный выбор для похорон? Более чем, но тётушка сама в завещание потрепала не соблюдать скучнейшие традиции, проводить её со светом. Даже после смерти эта женщина не могла отказаться от своего фирменного эпатажа.
Неужели не увидит она больше блеска этих голубых глаз?
За вековыми блужданиями забываешь, что то, что дорого, может когда-нибудь погаснуть.
Лорэйн сильнее закуталась в теплую чернильную шаль, кружево трепеталось на холодном зимнем ветру. Согрели лишь большие мужские ладони, что легли на угловатые плечи, кивком головы доктор Харрис указал на свой Toyota Camry. Аллен кивнула, направилась к машине вместе с мужчиной.
— Тебе скоро 19, Лара. Мне жаль, что всё навалилось на тебя в один момент. — ласково произнес он, заводя двигатель.
— Всё нормально. Я справлюсь. — отозвалась девушка, продолжая крутить между подушечек белоснежную жемчужинку.
Ноготки слегка стучали, когда она продолжала свои неторопливые движения, она уперлась щекой в свою ладонь, а после слегка качнула головой, заставляя копну медовых прядей последовать её движению, очки сползли с носа, демонстрируя черноту глаз, когда Лорэйн одаривает его иллюминацией своей улыбки.
— Доктор Харрис, вы ввели чрезмерную дозу инсулина, это само по себе вызывает жуткую агонию у жертвы. — казалось, на секунду мир замер, мужчина повернул голову, а после, запустив пальцы в рыжие пряди, глухо усмехнулся. Откинув челку назад, он уставился на девушку.
— Лара, ты правда думаешь, что это моя вина? — подобно коту промурлыкал мужчина, слегка наклонившись.
Секунда, вторая, и его губы неспеша касаются её горячего лба.
— Боже, милая, у тебя жар, нужно скорее вернуться домой.
— Ласково произнес мужчина, а после скользнул губами по её исхудавшей ланите, погладив пальцами по худым щекам, не успела Лорэйн и замычать, как чужой язык проник в её рот, переплетаясь в жарком танце, выбивая из грудной клетки гортанный стон и вкушая неохотную отдачу, она была поймана в клетку из чужих грубых ласк.
— Ты всегда такая впечатлительная, Лара, думаю, следует проветриться. Мы же не хотим, чтобы ты пострадала, не так ли?
Его ласковый шёпот обволакивал её, удерживал в своих путах. Это похоже на пеллагру, которая пробуждает агрессию и зудящие эдемы в нежном кукольном сердце.
Пейзажи за окном машины сливались в лихорадочные температурные галлюцинации от скорости движения машины, девушка моргнула, стараясь не скользить взглядом к судорожно сжатым пальцам на руле автомобиля.
Он затормозил. Выходит из машины, глубоко вздыхает, Лара слегка медлит, чем вызывает неминуемое раздражение у мужчины, но он заставляет себя растянуть губы в мягкой, почти отеческой, улыбке, когда она сильнее кутается в шаль, запихивает её посильнее.
Глухо лесной пейзаж, кроны деревьев, уходящие высоко вверх, что не видно было и краюшка плывущих по небосводу пушистых облаков. Ломкие листья хрустят под подошвой ботинок, единственный чужеродный звук, раздражающий ушные перепонки — тихий скрип протезов.
— Тут рядом река, давай пройдёмся.
— Его трогательный дискант тлеет под хтонической воронкой.
Лара бездумно направляет взор на горизонт, за которым слишком спешно вздымается, вспениваясь артериальным ихором, зарево заката.
Она крутила жемчужную бусину между подушечек пальцев, долго, сосредоточенно, ни на секунду не отрывала взгляда, пока земля не начала стучать по крышке гроба. Любимая тётя Милли теперь лежит под землей.
Она видела, какая же невзрачная была тётушка на фоне обивки гроба, её светлые кудри, белые ресницы и смертная бледность. Похоронили её в черном платье с поясом. Слои тонального крема, пудры, теней и помады сделали её почти живой. Кукольной. Идеальной.
Лара чувствовала себя как в вакууме, она ничего не слышала, видела размыто, пятнами и фейерверками, словно отключили её рубильник, отвечающий за бушующими внутри эмоциями. Волосы её были в высоком хвосте, заколотом с помощью заколки, челка спадала на глаза, и лишь слегка её удерживал черный ободок с полупрозрачным кружевом, а тело облегало белое платье с воздушными рукавами. Нестандартный выбор для похорон? Более чем, но тётушка сама в завещание потрепала не соблюдать скучнейшие традиции, проводить её со светом. Даже после смерти эта женщина не могла отказаться от своего фирменного эпатажа.
Неужели не увидит она больше блеска этих голубых глаз?
За вековыми блужданиями забываешь, что то, что дорого, может когда-нибудь погаснуть.
Лорэйн сильнее закуталась в теплую чернильную шаль, кружево трепеталось на холодном зимнем ветру. Согрели лишь большие мужские ладони, что легли на угловатые плечи, кивком головы доктор Харрис указал на свой Toyota Camry. Аллен кивнула, направилась к машине вместе с мужчиной.
— Тебе скоро 19, Лара. Мне жаль, что всё навалилось на тебя в один момент. — ласково произнес он, заводя двигатель.
— Всё нормально. Я справлюсь. — отозвалась девушка, продолжая крутить между подушечек белоснежную жемчужинку.
Ноготки слегка стучали, когда она продолжала свои неторопливые движения, она уперлась щекой в свою ладонь, а после слегка качнула головой, заставляя копну медовых прядей последовать её движению, очки сползли с носа, демонстрируя черноту глаз, когда Лорэйн одаривает его иллюминацией своей улыбки.
— Доктор Харрис, вы ввели чрезмерную дозу инсулина, это само по себе вызывает жуткую агонию у жертвы. — казалось, на секунду мир замер, мужчина повернул голову, а после, запустив пальцы в рыжие пряди, глухо усмехнулся. Откинув челку назад, он уставился на девушку.
— Лара, ты правда думаешь, что это моя вина? — подобно коту промурлыкал мужчина, слегка наклонившись.
Секунда, вторая, и его губы неспеша касаются её горячего лба.
— Боже, милая, у тебя жар, нужно скорее вернуться домой.
— Ласково произнес мужчина, а после скользнул губами по её исхудавшей ланите, погладив пальцами по худым щекам, не успела Лорэйн и замычать, как чужой язык проник в её рот, переплетаясь в жарком танце, выбивая из грудной клетки гортанный стон и вкушая неохотную отдачу, она была поймана в клетку из чужих грубых ласк.
— Ты всегда такая впечатлительная, Лара, думаю, следует проветриться. Мы же не хотим, чтобы ты пострадала, не так ли?
Его ласковый шёпот обволакивал её, удерживал в своих путах. Это похоже на пеллагру, которая пробуждает агрессию и зудящие эдемы в нежном кукольном сердце.
Пейзажи за окном машины сливались в лихорадочные температурные галлюцинации от скорости движения машины, девушка моргнула, стараясь не скользить взглядом к судорожно сжатым пальцам на руле автомобиля.
Он затормозил. Выходит из машины, глубоко вздыхает, Лара слегка медлит, чем вызывает неминуемое раздражение у мужчины, но он заставляет себя растянуть губы в мягкой, почти отеческой, улыбке, когда она сильнее кутается в шаль, запихивает её посильнее.
Глухо лесной пейзаж, кроны деревьев, уходящие высоко вверх, что не видно было и краюшка плывущих по небосводу пушистых облаков. Ломкие листья хрустят под подошвой ботинок, единственный чужеродный звук, раздражающий ушные перепонки — тихий скрип протезов.
— Тут рядом река, давай пройдёмся.
— Его трогательный дискант тлеет под хтонической воронкой.
Лара бездумно направляет взор на горизонт, за которым слишком спешно вздымается, вспениваясь артериальным ихором, зарево заката.
Страница 5 из 8
