Эта история не выдумка. Она произошла со мной, когда я только начинал свою врачебную практику…
7 мин, 46 сек 7385
Мария Петровна, так звали бабушку рассказала, что с вечера она пошла за билетами (они были приезжие и отдыхали на базе отдыха), а Полина осталась дома. Ночью она вернулась и хотела лечь спать, не зажигая свет, но потом услышала то ли стон, то ли мычание. Она испугалась, зажгла свет и увидела, что Полина лежит на кровати связанная ее колготками, а рот у нее завязан платком. Она бросилась к ней сорвала платок — оказалось, что рот девушки заткнут ее (Марьи Петровны) панталонами, она выдернула их, потом разрезала путы и тут девушку начало очень сильно рвать — Мария Петровна попробовала дать ей воды, но рвота только усилилась.
Она выбежала на улицу — хорошо, что возле домика был телефон-автомат и сразу же вызвала скорую. Кто это сделал она не знает, так как у девушки все время была рвота и истерика. Я сказал, что должен сообщить об этом в милицию, но Мария Петровна сказала, чтобы я немножко подождал, она сейчас позвонит родителям Полины. И она пошла на почту.
В это время проснулась Полина. Мы с Дарьей Карповной сразу же пошли к ней. Самочувствие у нее было неплохое и мы увидели, что опасность миновала. Мы сразу же поинтересовались, что случилось и услышали историю глупую и дикую одновременно. Оказывается, Полина подружилась с несколькими девочками немножко моложе себя. На ее беду, они были из тех кого зовут «трудными подростками». Т. к. Полина была старше и больше всего знала, то она быстро стала душой компании, потеснив прежних лидеров, которым это очень не понравилось.
Потом имел место случай, когда Полина случайно брызнула на юбку одной из ацетатного шелка жидкостью для снятия лака с ногтей, от этого на юбке образовалась дырка, и хотя Полина клялась, что сделала это случайно, хозяйка юбки затаила на нее злобу. Было решено проучить выскочку. Узнав, что вечером Полина остается одна, три подружки заявились к ней. Сначала разговаривали вроде нормально, потом начали ссорится. Полина предложила им уйти, но девочки рассвирепели и бросились на нее.
Повалить на кровать рыхлую неповоротливую Полину троим хулиганкам не составило большого труда. Потом они завернули ей руки за спину и связали колготками, а чтобы она не кричала, запихнули ей в рот шелковые панталоны ее бабушки, которые она постирав повесила сушится на спинку кровати (первое, что попало под руку), и завязали его платком.
Сначала они смотрели на нее, а потом одна из них сказала, что Полина похожа на лягушку и они сказали, что сейчас сделают с нее лягушку. Затем, взяв мех-насос для надувания матрасов, они всунули его шланг ей в задний проход и начали его качать. Скоро она почувствовала как живот стало пучить, дальше начались боли, а потом боль стала невыносимой. Живот у нее разбух, сделался как шар, даже пупок стал выпирать. Она попыталась пукнуть, но хулиганки сжали ей ягодицы. Дальше она почувствовала, что ей что-то пихают в зад (ее купальную шапочку, как выяснилось позже) и потом хулиганки со смехом ушли.
Ей было очень больно, трудно дышать. Надутый кишечник подпирал диафрагму, затрудняя дыхание, а рот был туго забит тонкой мягкой тканью панталон, которые были затолканы так глубоко в глотку, что не только затрудняли дыхание, но и не давали возможности воздуху, распиравшему ее изнутри, выходить отрыжкой, она могла только мычать, очень хотела пукнуть, но не могла, она потеряла счет времени и думала, что умирает, но тут пришла бабушка и освободила ее, а через несколько минут приехала скорая. Мы с Дарьей Карповной успокоили ее как могли.
Тут в палату пришла Мария Петровна и сказала, что она позвонила домой и что родители через пару часов будут тут. Действительно, через два часа приехала Волга и вышли ее родители. Они очень благодарили меня и Дарью Карповну за помощь, оказанную их дочери. А потом отец девушки спросил, что я намерен делать — я сказал, что должен сообщить в милицию — тогда он попросил этого не делать. Мотивировал он тем, что не хочет лишний раз травмировать дочку, что хулиганкам практически ничего не будет из-за их возраста, а если узнают в школе, то девочке будет очень тяжело, суд — тоже большой стресс.
Я не знал что делать и попросил время подумать: с одной стороны я должен был сообщить в милицию, а с другой видел, что он прав. Действительно, хулиганам будет максимум условно, а девочку задразнят. Отец видел, что я колеблюсь, поэтому снял с руки «Ситизен» и протянул его мне — чтоб думалось правильнее. Дарья Карповна тоже для направления мыслей получила цепочку из золота.
Когда я сказал, что есть еще санитарка и главврач, то мне ответили, что там все уладят. Полина пролежала у нас еще неделю и выписалась совершенно здоровой (Дарья Карповна объяснила мне, что тут дело в диарее — дело в том, что кишечник у нее был пустой и поэтому она так легко отделалась — если бы в кишечнике был кал, последствия могли быть значительно хуже). Никто у нее ни о чем не спрашивал.
Она выбежала на улицу — хорошо, что возле домика был телефон-автомат и сразу же вызвала скорую. Кто это сделал она не знает, так как у девушки все время была рвота и истерика. Я сказал, что должен сообщить об этом в милицию, но Мария Петровна сказала, чтобы я немножко подождал, она сейчас позвонит родителям Полины. И она пошла на почту.
В это время проснулась Полина. Мы с Дарьей Карповной сразу же пошли к ней. Самочувствие у нее было неплохое и мы увидели, что опасность миновала. Мы сразу же поинтересовались, что случилось и услышали историю глупую и дикую одновременно. Оказывается, Полина подружилась с несколькими девочками немножко моложе себя. На ее беду, они были из тех кого зовут «трудными подростками». Т. к. Полина была старше и больше всего знала, то она быстро стала душой компании, потеснив прежних лидеров, которым это очень не понравилось.
Потом имел место случай, когда Полина случайно брызнула на юбку одной из ацетатного шелка жидкостью для снятия лака с ногтей, от этого на юбке образовалась дырка, и хотя Полина клялась, что сделала это случайно, хозяйка юбки затаила на нее злобу. Было решено проучить выскочку. Узнав, что вечером Полина остается одна, три подружки заявились к ней. Сначала разговаривали вроде нормально, потом начали ссорится. Полина предложила им уйти, но девочки рассвирепели и бросились на нее.
Повалить на кровать рыхлую неповоротливую Полину троим хулиганкам не составило большого труда. Потом они завернули ей руки за спину и связали колготками, а чтобы она не кричала, запихнули ей в рот шелковые панталоны ее бабушки, которые она постирав повесила сушится на спинку кровати (первое, что попало под руку), и завязали его платком.
Сначала они смотрели на нее, а потом одна из них сказала, что Полина похожа на лягушку и они сказали, что сейчас сделают с нее лягушку. Затем, взяв мех-насос для надувания матрасов, они всунули его шланг ей в задний проход и начали его качать. Скоро она почувствовала как живот стало пучить, дальше начались боли, а потом боль стала невыносимой. Живот у нее разбух, сделался как шар, даже пупок стал выпирать. Она попыталась пукнуть, но хулиганки сжали ей ягодицы. Дальше она почувствовала, что ей что-то пихают в зад (ее купальную шапочку, как выяснилось позже) и потом хулиганки со смехом ушли.
Ей было очень больно, трудно дышать. Надутый кишечник подпирал диафрагму, затрудняя дыхание, а рот был туго забит тонкой мягкой тканью панталон, которые были затолканы так глубоко в глотку, что не только затрудняли дыхание, но и не давали возможности воздуху, распиравшему ее изнутри, выходить отрыжкой, она могла только мычать, очень хотела пукнуть, но не могла, она потеряла счет времени и думала, что умирает, но тут пришла бабушка и освободила ее, а через несколько минут приехала скорая. Мы с Дарьей Карповной успокоили ее как могли.
Тут в палату пришла Мария Петровна и сказала, что она позвонила домой и что родители через пару часов будут тут. Действительно, через два часа приехала Волга и вышли ее родители. Они очень благодарили меня и Дарью Карповну за помощь, оказанную их дочери. А потом отец девушки спросил, что я намерен делать — я сказал, что должен сообщить в милицию — тогда он попросил этого не делать. Мотивировал он тем, что не хочет лишний раз травмировать дочку, что хулиганкам практически ничего не будет из-за их возраста, а если узнают в школе, то девочке будет очень тяжело, суд — тоже большой стресс.
Я не знал что делать и попросил время подумать: с одной стороны я должен был сообщить в милицию, а с другой видел, что он прав. Действительно, хулиганам будет максимум условно, а девочку задразнят. Отец видел, что я колеблюсь, поэтому снял с руки «Ситизен» и протянул его мне — чтоб думалось правильнее. Дарья Карповна тоже для направления мыслей получила цепочку из золота.
Когда я сказал, что есть еще санитарка и главврач, то мне ответили, что там все уладят. Полина пролежала у нас еще неделю и выписалась совершенно здоровой (Дарья Карповна объяснила мне, что тут дело в диарее — дело в том, что кишечник у нее был пустой и поэтому она так легко отделалась — если бы в кишечнике был кал, последствия могли быть значительно хуже). Никто у нее ни о чем не спрашивал.
Страница 2 из 3
