Кушать

Я быстро села в машину, врубила обогрев на +32 градуса и понеслась в сторону магазина. Я то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, силясь рассмотреть его лицо или хоть бы его часть. Тщетно. Вдобавок малыш молчал — ни слова, ни звука. В шоке, помыслилось мне.

Когда мы подъехали к магазину, я, глядя в зеркало, спросила, что он любит и что ему купить, но он промолчал, пожав плечами.

— Подожди в машине, погрейся, я сейчас вернусь.

Я стояла в магазине, набирая все подряд от беляшей до коробок молока, но что именно я беру, не видела, в голове носились мысли, что произошло с мальчуганом, как ему помочь. Оплатив два пакета снеди, я понеслась к машине. Открыла дверь и оторопела: пусто. Машина была пуста, на заднем сидении никогошеньки. Смылся. Но куда? Ведь, по его словам, он живет в районе кладбища, а мы уехали достаточно далеко по меркам пешехода. Я расстроилась и растерялась. Решила проехать обратно — вдруг он идет вдоль дороги? Но в вечерних сумерках я никого не нашла, как ни искала. Вернувшись домой, я, очень расстроенная, легла спать.

Следующий день был насыщен делами, и я забыла о босоногом мальчишке. Замотанная и усталая, я вернулась домой и никуда не пошла вопреки правилам пятницы. Поужинала и завалилась спать.

Я редко встаю ночью, обычно походы в туалет, жажда и прочие нужды меня до утра не беспокоят, но в ту ночь я проснулась и лениво поплелась в туалет. Тут самое время сказать о планировке моего жилища. Туалета у меня два, один рядом со спальней, но с бачком приключилась какая-то беда, и мне приходилось пользоваться гостевым. Дабы до него дойти, нужно было выйти в коридор и пройти мимо входной двери. В полусне я дошла до туалета, а вот обратно возвращалась уже вполне проснувшись. Я поравнялась со входной дверью, и что-то, увиденное боковым зрением, мне показалось не таким. Посмотрев на дверь, я замерла. Ручка медленно и без звука опустилась и так же медленно вернулась на положенное место. Я было подумала, что это мне спросонья мерещится, но в это мгновение все повторилось. Кто-то там, в подъезде, медленно дергал ручку. Часы показывали 2:43, в моем подъезде имелся консьерж. Кто это? Мой бывший? Воры? Кто-то ошибся дверью? Все эти вопросы легко можно было развеять, ведь у меня имеется глазок, казалось бы — подойди и посмотри. Но какое-то чутье, предчувствие, интуиция, как ни называй — это что-то сразу дало мне ответ, что это нечто плохое, очень плохое. А тем временем ручка продолжала свое движение вверх и вниз. В этот момент я, крепко жалеющая, что живу одна, собрав мужество и скепсис в кулак, уверяя себя, что это кто-то из соседей после пятничной гулянки ошибся этажом (дело в том, что на моем этаже всего две квартиры, во второй идет ремонт уже полгода, там никто не живет), подошла к глазку и, затаив дыхание, глянула.

Я забыла, что дышать всё же нужно. Меня охватили ужас и чувство нереальности. Там, под дверью, стояла маленькая фигура в грязно-желтой шапке со снежно-белыми босыми ножками. Это был тот самый ребенок. Как? Как он мог быть здесь?

Он не двигался. Просто стоял.

Я отпрянула от двери. Может, сон? Я ощупала себя, глянула в громадное, во весь рост, зеркало. Нет. Не сон. Это я, с бледным лицом и округлившимися от ужаса глазами. Тем временем ручка снова пришла в движение, но на этот раз к этому прибавился стук. Легкий стук, как кулаком в дверь. Я снова вытаращилась в глазок. Стоит. Все там же, а от лифта до двери тянется цепочка мокро-грязных следов.

И тут случилось то, что развеяло все мои надежды на сон или какой-то розыгрыш. Маленький гость вдруг резко поднял голову и впервые посмотрел мне в глаза, точнее, в глаз. Большие белые глаза уставились на меня, не мигая. Они были просто белые, ни склеры, ни зрачка, как будто их начали рисовать, но нарисовали только контур. Этот невидящий взгляд уперся в меня. Он знал, что я вижу его, и знал, что я в ужасе. Лицо его было каким-то беловато-серым и сморщенным, как старое или высохшее, рот был непомерно велик и лишен губ. Только какая-то синева и неровное очертание вокруг. Он глядел на меня и вдруг резко склонил голову и прошептал:

— Кушать.

Рот этот вдруг открылся так, как это бывает у змей или крокодилов, то есть стал непомерно огромен, как будто нижняя челюсть вообще не связана с верхней. Обнажились обломки зубов; зубы были человеческие, но как будто обломанные или отгнившие.

Потом он схватился за ручку и, продолжая смотреть на меня, начал снова дергать ее. Я отшатнулась. Пятясь и спотыкаясь, я нащупала выключатель, но свет не загорелся. Я, больно ударившись о косяк, влетела в спальню, схватила телефон, чтоб позвонить хоть кому-то, но он был отключен. Просто не реагировал ни на что. Вечером он стоял на зарядке, значит, батарея не могла сесть. Сломался? Но он новый, что за ерунда…