Люди ужасающе эгоцентричны. В большинстве своем кого ни спроси, практически каждый будет колотиться с пеною у рта в категорическом убеждении исключительного одиночества нас во Вселенной, приводя научные доказательства сему и в кровь расшибая все «псевдонаучные» предположения о чем бы то ни было ментально-потустороннем.
16 мин, 6 сек 288
Выключатель всё так же беспомощно щелкал. Из коридора я слышала стук в дверь. Такого страха и отчаяния я не испытывала никогда. Я стала шарить глазами по комнате в ужасе и панике, и вдруг взгляд мой упал на балконную дверь. Я же всегда зашторивала окна — у меня большие окна и очень большой балкон, утреннего солнца я не люблю, посему шторы у меня плотные. Получается, вечером я выходила курить перед сном и по какой-то причине не зашторила окон? Понимая, что это физически невозможно (у меня пунктик на почве штор), я уставилась в дверной проем. И теперь в блеклом свете луны я отчетливо видела весь балкон и нечто темное в отдаленном его углу. Это нечто двинулось к балконной двери, и тут я снова увидела его. Мальчик или, точнее, то, что сперва показалось мне мальчиком, подошло к двери и, положив руки на стекло, толкнуло дверь. Она была заперта. Тогда он вновь возвел на меня эти свои глаза. От страха и паники я впала некое подобие ступора. Ни кричать, ни двигаться, ни говорить я попросту не могла. Вместо этого я только силилась втянуть воздух, который будто выкачали из комнаты, и легкие мои будто сдавил колючий ледяной трос. Мне показалось, что я упала лицом в снег и не могу вдохнуть, ощущая его удушающий холод. Я не могла отвести взгляда от окна и глаз за ними. А он вдруг вновь разинул свой безразмерный черный рот и протянул:
— Кууушать…
И вот это «ууу» он протянул так низко, будто какой-то инструмент вроде трубы. Этот гортанно-низкой звук вызвал во мне такой животный ужас, что окончание«шать» я слушала уже сквозь пелену. Я отключилась.
Пришла в себя я на полу у кровати. Рядом валялся телефон. Он был включен и заряжен полностью. Убеждая себя, что это сон, я уставилась на балконную дверь. Сперва все вполне подтверждало версию сна, но подойдя ближе, я увидела отпечатки двух маленьких рук с обратной стороны двери. Последняя ниточка здравого смысла оборвалась где-то в воспаленном и съежившемся от страха мозгу. Что думать, я не знала. Обследовала балкон, обнаружила грязные засохшие следы ног. За входной дверью было то же самое. Что делать и куда бежать, я не знала. Знала только, что если буду активно распространяться на сей счет, сильно рискую загреметь в психиатричку. Стала вспоминать все сначала. Прокрутила все происходившее в голове — картина вышла странная, но, как говорится, что имеем… Из информации, полученной от моего страшного немногословного гостя, я точно узнала только две вещи: что он голоден и где он живет. Живет?! Но он не живой — это я тоже могла утверждать вопреки здравому смыслу. Его холодная рука была вовсе не замерзшей, а мертвой. Изнутри ладошки не шло привычное тепло, она была как льдинка, а белые, как снег, бескровные ноги были ногами мертвеца.
Эти мысли роились в моей голове, когда я уже неслась по трассе в строну знакомого мне кладбища. Я не знала, кто он и зачем он ко мне приходил, но знала, где я его подобрала… или это он меня нашел?
Я повернула на указателе. Съезжая на прямую, ведущую прямиком к кладбищенским воротам дороге, я закономерно скользнула взглядом по зеркалу заднего вида. На заднем сидении был мой маленький преследователь. Теперь он смотрел на меня своими пустыми, как мартовское небо, глазницами. Они глядели через зеркало, через мое лицо, смотрели прямо в мою душу, сея леденящий страх и только чудом не заставив меня слететь в сугроб. В следующую секунду, когда я выровняла машину, его уже не было.
Оцепеневшая, с трясущимся руками, я влетела в кладбищенскую часовню. Батюшка встретил меня с изумлением. Мой сбивчивый лепет он разобрал не сразу, но выслушал внимательно и молча. Когда я умолкла, начал говорить уже он:
— Кууушать…
И вот это «ууу» он протянул так низко, будто какой-то инструмент вроде трубы. Этот гортанно-низкой звук вызвал во мне такой животный ужас, что окончание«шать» я слушала уже сквозь пелену. Я отключилась.
Пришла в себя я на полу у кровати. Рядом валялся телефон. Он был включен и заряжен полностью. Убеждая себя, что это сон, я уставилась на балконную дверь. Сперва все вполне подтверждало версию сна, но подойдя ближе, я увидела отпечатки двух маленьких рук с обратной стороны двери. Последняя ниточка здравого смысла оборвалась где-то в воспаленном и съежившемся от страха мозгу. Что думать, я не знала. Обследовала балкон, обнаружила грязные засохшие следы ног. За входной дверью было то же самое. Что делать и куда бежать, я не знала. Знала только, что если буду активно распространяться на сей счет, сильно рискую загреметь в психиатричку. Стала вспоминать все сначала. Прокрутила все происходившее в голове — картина вышла странная, но, как говорится, что имеем… Из информации, полученной от моего страшного немногословного гостя, я точно узнала только две вещи: что он голоден и где он живет. Живет?! Но он не живой — это я тоже могла утверждать вопреки здравому смыслу. Его холодная рука была вовсе не замерзшей, а мертвой. Изнутри ладошки не шло привычное тепло, она была как льдинка, а белые, как снег, бескровные ноги были ногами мертвеца.
Эти мысли роились в моей голове, когда я уже неслась по трассе в строну знакомого мне кладбища. Я не знала, кто он и зачем он ко мне приходил, но знала, где я его подобрала… или это он меня нашел?
Я повернула на указателе. Съезжая на прямую, ведущую прямиком к кладбищенским воротам дороге, я закономерно скользнула взглядом по зеркалу заднего вида. На заднем сидении был мой маленький преследователь. Теперь он смотрел на меня своими пустыми, как мартовское небо, глазницами. Они глядели через зеркало, через мое лицо, смотрели прямо в мою душу, сея леденящий страх и только чудом не заставив меня слететь в сугроб. В следующую секунду, когда я выровняла машину, его уже не было.
Оцепеневшая, с трясущимся руками, я влетела в кладбищенскую часовню. Батюшка встретил меня с изумлением. Мой сбивчивый лепет он разобрал не сразу, но выслушал внимательно и молча. Когда я умолкла, начал говорить уже он:
Страница 3 из 5
