Почти шестьсот лет назад жил самурай по имени Исогаи Хэидадзаэмон Такэцура, который служил господину Кикудзи из Кюсю. Этот Исогаи унаследовал от многих воинственных предков прирождённую способность к военному ремеслу и невероятную силу. Ещё будучи мальчиком, он превзошёл своих преподавателей в искусстве фехтования, в стрельбе из лука и во владении копьём и проявил себя как смелый и искусный солдат. Впоследствии, во время войны Эикё (1429 — 1441), он столь отличился, что удостоился высоких почестей…
12 мин, 53 сек 3125
— Если моё тело забрали, я не смогу воссоединиться с ним! Теперь я должен умереть! И всё из-за этого священника! Но прежде, чем я умру, я доберусь до этого священника! Я разорву его! Я пожру его! Вон он — за тем деревом! Он прячется за тем деревом! Смотрите! Жирный трус!
В тот же момент голова арудзи с четырьмя другими головами запрыгала к Кваирё. Но мужественный священник уже вооружился дубинкой, сломав молодое дерево. Этой дубинкой он принялся колотить по головам, как только они приблизились, нанося мощные удары. Четыре головы сбежали. Но голова арудзи, получая всё новые и новые удары, в отчаянии продолжала нападать на священника и, наконец, вцепилась в левый рукав его одежды. Кваирё, однако, быстро схватил голову за волосы и несколько раз ударил её. Не ослабляя хватки, она протяжно застонала и затем прекратила борьбу. Она была мертва. Но её зубы всё ещё держали рукав. Даже собрав все силы, Кваирё не мог разжать челюсти.
С головой, всё ещё болтавшейся на его рукаве, он возвратился домой и там обнаружил остальных четырёх рокуро-куби, сидевших вместе на корточках; их побитые и кровоточащие головы уже присоединились к телам. Но когда рокуро-куби почувствовали его приближение, все они закричали:
— Священник! Священник! — и сбежали через другую дверь в лес.
На востоке небо прояснялось. Начинался рассвет. Кваирё знал, что сила чудищ ограничивалась часами темноты. Он смотрел на голову, которая уцепилась за его рукав. Её лицо было испачкано кровью, пеной и глиной. Он громко засмеялся, подумав про себя: «Экий сувенир! — голова чудища!» Затем, собрав свои немногие вещи, он неторопливо спустился с горы, чтобы продолжить свой путь.
Прибыв в Суву, что в Синано, он торжественно зашагал по главной улице с головой, висящей на его локте. При виде этого какая-то женщина упала в обморок, дети закричали и разбежались. Началась большая давка и шум, пока торитэ (в то время так назывались чиновники, следившие за порядком) не схватили священника и не отвели его в тюрьму. Они предположили, что та голова была головой убитого человека, который в момент смерти схватился зубами за рукав убийцы. Что касается Кваирё, он только улыбнулся и ничего не говорил, когда они допрашивали его. Итак, проведя ночь в тюрьме, он предстал перед судьями того района. Ему приказали объяснить, как он, священник, был обнаружен с головой человека, вцепившейся в его рукав, и почему он смел так бесстыдно демонстрировать своё преступление людям.
Кваирё в ответ лишь громко расхохотался и затем сказал:
— Господа, я не вешал эту голову на свой рукав. Она сама вцепилась в него — против моего желания. И я не совершил никакого преступления. Прежде всего, это голова не человека, а чудища. И если я послужил причиной смерти чудища, то я не делал этого, чтобы просто пролить кровь, но из предосторожности, ради собственной безопасности.
Он рассказал о своём приключении, взрываясь смехом при воспоминании о схватке с пятью головами.
Но судьи не смеялись. Они считали, что он был закоренелым преступником и своей историей оскорблял их рассудок. Поэтому, отказавшись от дальнейшего допроса, они решили приговорить его к немедленной казни, — все, кроме одного старика. Этот пожилой судья не сделал ни одного замечания во время суда, но, услышав мнение коллег, поднялся и сказал:
— Давайте сначала тщательно осмотрим голову, так как мы этого так и не сделали. Если священник говорит правду, сама голова должна об этом свидетельствовать. Принесите голову сюда!
Голова, всё ещё цеплявшаяся зубами за коромо, который был снят с плеч Кваирё, была помещена перед судьями. Старик повернул её, тщательно осмотрел и обнаружил на затылке несколько странных красных отметин. Он обратил внимание коллег на это, а также на то, что края не имели следов, которые могли бы быть нанесены оружием. Напротив, края были гладкими, как края линии, по которой упавший лист отделяется от стебля.
— Я уверен, что священник сказал нам правду, — сказал старый судья.
— Это голова рокуро-куби. В книге «Нан-хо-и-буцу-си» написано, что красные отметины всегда можно обнаружить на затылке настоящего рокуро-куби. Вот эти отметины: вы сами видите, что они не были нанесены краской. Кроме того, известно, что такие существа с древности живут в горах провинции Каи. Но вы, господин, — воскликнул он, обращаясь к Кваирё, — что вы за мужественный человек? Вы проявили большую храбрость, которой обладают лишь немногие священники; у вас дух солдата, а не священника. Возможно, вы когда-то были самураем?
— Ваше предположение справедливо, господин, — ответил Кваирё.
— Перед тем, как стать священником, я долгое время был воином и в те дни не боялся ни человека, ни злого духа. Моё имя тогда было Исогаи Хэидадзаэмона Такэцура из Кюсю. Среди вас могут быть те, кто помнит его.
В тот же момент голова арудзи с четырьмя другими головами запрыгала к Кваирё. Но мужественный священник уже вооружился дубинкой, сломав молодое дерево. Этой дубинкой он принялся колотить по головам, как только они приблизились, нанося мощные удары. Четыре головы сбежали. Но голова арудзи, получая всё новые и новые удары, в отчаянии продолжала нападать на священника и, наконец, вцепилась в левый рукав его одежды. Кваирё, однако, быстро схватил голову за волосы и несколько раз ударил её. Не ослабляя хватки, она протяжно застонала и затем прекратила борьбу. Она была мертва. Но её зубы всё ещё держали рукав. Даже собрав все силы, Кваирё не мог разжать челюсти.
С головой, всё ещё болтавшейся на его рукаве, он возвратился домой и там обнаружил остальных четырёх рокуро-куби, сидевших вместе на корточках; их побитые и кровоточащие головы уже присоединились к телам. Но когда рокуро-куби почувствовали его приближение, все они закричали:
— Священник! Священник! — и сбежали через другую дверь в лес.
На востоке небо прояснялось. Начинался рассвет. Кваирё знал, что сила чудищ ограничивалась часами темноты. Он смотрел на голову, которая уцепилась за его рукав. Её лицо было испачкано кровью, пеной и глиной. Он громко засмеялся, подумав про себя: «Экий сувенир! — голова чудища!» Затем, собрав свои немногие вещи, он неторопливо спустился с горы, чтобы продолжить свой путь.
Прибыв в Суву, что в Синано, он торжественно зашагал по главной улице с головой, висящей на его локте. При виде этого какая-то женщина упала в обморок, дети закричали и разбежались. Началась большая давка и шум, пока торитэ (в то время так назывались чиновники, следившие за порядком) не схватили священника и не отвели его в тюрьму. Они предположили, что та голова была головой убитого человека, который в момент смерти схватился зубами за рукав убийцы. Что касается Кваирё, он только улыбнулся и ничего не говорил, когда они допрашивали его. Итак, проведя ночь в тюрьме, он предстал перед судьями того района. Ему приказали объяснить, как он, священник, был обнаружен с головой человека, вцепившейся в его рукав, и почему он смел так бесстыдно демонстрировать своё преступление людям.
Кваирё в ответ лишь громко расхохотался и затем сказал:
— Господа, я не вешал эту голову на свой рукав. Она сама вцепилась в него — против моего желания. И я не совершил никакого преступления. Прежде всего, это голова не человека, а чудища. И если я послужил причиной смерти чудища, то я не делал этого, чтобы просто пролить кровь, но из предосторожности, ради собственной безопасности.
Он рассказал о своём приключении, взрываясь смехом при воспоминании о схватке с пятью головами.
Но судьи не смеялись. Они считали, что он был закоренелым преступником и своей историей оскорблял их рассудок. Поэтому, отказавшись от дальнейшего допроса, они решили приговорить его к немедленной казни, — все, кроме одного старика. Этот пожилой судья не сделал ни одного замечания во время суда, но, услышав мнение коллег, поднялся и сказал:
— Давайте сначала тщательно осмотрим голову, так как мы этого так и не сделали. Если священник говорит правду, сама голова должна об этом свидетельствовать. Принесите голову сюда!
Голова, всё ещё цеплявшаяся зубами за коромо, который был снят с плеч Кваирё, была помещена перед судьями. Старик повернул её, тщательно осмотрел и обнаружил на затылке несколько странных красных отметин. Он обратил внимание коллег на это, а также на то, что края не имели следов, которые могли бы быть нанесены оружием. Напротив, края были гладкими, как края линии, по которой упавший лист отделяется от стебля.
— Я уверен, что священник сказал нам правду, — сказал старый судья.
— Это голова рокуро-куби. В книге «Нан-хо-и-буцу-си» написано, что красные отметины всегда можно обнаружить на затылке настоящего рокуро-куби. Вот эти отметины: вы сами видите, что они не были нанесены краской. Кроме того, известно, что такие существа с древности живут в горах провинции Каи. Но вы, господин, — воскликнул он, обращаясь к Кваирё, — что вы за мужественный человек? Вы проявили большую храбрость, которой обладают лишь немногие священники; у вас дух солдата, а не священника. Возможно, вы когда-то были самураем?
— Ваше предположение справедливо, господин, — ответил Кваирё.
— Перед тем, как стать священником, я долгое время был воином и в те дни не боялся ни человека, ни злого духа. Моё имя тогда было Исогаи Хэидадзаэмона Такэцура из Кюсю. Среди вас могут быть те, кто помнит его.
Страница 3 из 4
