Двенадцать лет назад мне предложили неплохую работу в Швеции, в Стокгольме. Моя старая знакомая, она же коллега, выбила себе тогда неплохое местечко в головном офисе нашей корпорации и уехала туда работать, а спустя несколько лет порекомендовала на это место меня.
Добавить в моё избранное
9 мин, 38 сек 11006
Город красивый, вычищенный, облизанный, намытый, аккуратный. Туристы и местные жители корректные, улыбчивые, аккуратные, доброжелательные. Для такого места беспредел и злоба не существуют, кажется. Разве что на иммигрантских окраинах, вполне себе такое человеческое, обыденное и бытовое зло.
Квартиру пришлось искать самой, в самом городе у меня было всего три знакомых, напрягать никого не хотелось. Риелтор нашелся быстро, с ним мы объехали двенадцать квартир и комнат, и ни одна не пришлась по душе. В конце концов, я уже приготовилась отчаяться и разориться, так как жить в отеле неплохо било по карману. Начальство предложило пожить пока во временной квартире командировочных из разных стран, но мне отчего-то совсем туда не хотелось. В конце концов, как-то, в выходной, возвращаясь с очередного бесполезного осмотра недвижимости в отель, в автобусе я разговорилась с какой-то тетушкой вполне приличного, но слегка потустороннего вида. Знаете, бывают такие дамы, неопределенного возраста, в высоких ботинках со шнуровкой, одетые в немыслимые наслоения разнообразной одежды, головы которых непременно венчают шляпы, а шеи — каменные бусы. Вот такой была моя собеседница, высокодуховная и театральная Карин.
У Карин была лишняя квартира в центре. Вернее, не то чтобы лишняя, в Швеции нет лишних квартир, тем более в центре города, но квартира была свободна. Дочь Карин уехала в теплые страны, квартиру сдала, матери поручила следить за состоянием жилья. В общем, схема проста и повсеместна. Квартира уже месяц пустовала, поскольку, по словам Карин, последняя жиличка спешно умотала оттуда по неизвестным причинам, а поскольку жилье своеобразное, а дама не пользуется услугами риелтора, новых желающих снять эту квартиру не находилось. Я, разумеется, согласилась квартиру посмотреть, тем более, что заявлен был центр города, а плата показалась нереально низкой.
Мы вышли из автобуса и пересели на метро. Я хотела позвонить риелтору, чтобы он приехал и составил договор, если квартира мне понравится, поскольку желала официально запротоколировать сделку, но Карин остановила меня и сказала, что идти туда надо только ей и мне, посторонних лиц сейчас нежелательно впутывать.
Я не знаю, почему я не испугалась. Незнакомая женщина предлагает мне сходить вдвоем в некое помещение, не желая видеть свидетелей… Должно звучать подозрительно, но меня это вообще не смутило.
От станции метро нам пришлось пройти несколько минут в сторону маленькой площади, войти на эту площадь и пройти по темной коричневой брусчатке ровно десять секунд. Площадь была странная. Сквозная аллея, с двух сторон обрамленная двумя уроненными на бока буквами П, ну или как будто аллея взята в квадратные скобки. Вот так, для простоты визуализации: [||]. Скобки — два жилых дома. Огромных, тоже темно-коричневых, чуть темнее брусчатки, каменных, тяжелых, виснущих над тобой дома. Они затеняли эту и так не большую площадь. На улице была осень, листьев на деревьях не было, а уж на самой площади вообще не было никакой растительности. Только коричневый цвет всех оттенков. В конце площади было какое-то такое же каменное коричневое строение, ветер вокруг гулял беспрепятственно. Я представила, какой тут зимой будет студеный коридор и передернулась. Вокруг, что характерно, шаталось от силы человек пять. На площади — один, сидел на лавочке и курил.
Мы с Карин вошли на площадь, прошли несколько секунд и повернули налево, в нижний левый угол левой скобки. Угол был темный, фонари еще не включились, поэтому я не сразу поняла, что это даже не скобка, у скобки оказался еще хвостик, так что мы с Карин стояли в темном, окруженном с трех сторон домом закутке. Третья сторона, открытая, смотрела на площадь и то сооружение в конце, которое я так никогда и не рассмотрела впоследствии.
На кой ляд мы сюда пришли? Тут ничего же нет! Мне захотелось рассмеяться, думаю, как же так, она меня сюда ограбить что ли привела? Но Карин и не думала веселиться. Она посмотрела на меня просто и открыто, сдвинула свою вязаную шляпу с розой на макушку и спросила, что я вижу вокруг себя.
Вокруг себя я видела коричневые каменные стены с серыми крапинами. Но внезапно поняла, что в одной из стен я вижу дверь. Разумеется, темно-коричневую, поэтому я и не сразу ее разглядела. Над дверью — глазок видеофона. Я показала Карин на дверь и предположила, что это и есть та самая квартира. Я не ошибусь, но на лице у нее проступило облегчение. Она улыбнулась, достала из сумочки какую-то несусветную связку ключей весом килограмма в два, облепленную брелоками, перьями на веревочках и деревянными амулетиками, выудила из нее один ключ, вставила в замочную скважину, и мы вошли в квартиру. Прямо с улицы.
Ну что ж, квартира как квартира. Типичный шведский апартамент: одна спальня, кухня-гостиная, санузел. Маленькая, уютная, обставленная в бежевом и (конечно) темно-коричневом цвете. Икеа взяла бы на обложку.
Квартиру пришлось искать самой, в самом городе у меня было всего три знакомых, напрягать никого не хотелось. Риелтор нашелся быстро, с ним мы объехали двенадцать квартир и комнат, и ни одна не пришлась по душе. В конце концов, я уже приготовилась отчаяться и разориться, так как жить в отеле неплохо било по карману. Начальство предложило пожить пока во временной квартире командировочных из разных стран, но мне отчего-то совсем туда не хотелось. В конце концов, как-то, в выходной, возвращаясь с очередного бесполезного осмотра недвижимости в отель, в автобусе я разговорилась с какой-то тетушкой вполне приличного, но слегка потустороннего вида. Знаете, бывают такие дамы, неопределенного возраста, в высоких ботинках со шнуровкой, одетые в немыслимые наслоения разнообразной одежды, головы которых непременно венчают шляпы, а шеи — каменные бусы. Вот такой была моя собеседница, высокодуховная и театральная Карин.
У Карин была лишняя квартира в центре. Вернее, не то чтобы лишняя, в Швеции нет лишних квартир, тем более в центре города, но квартира была свободна. Дочь Карин уехала в теплые страны, квартиру сдала, матери поручила следить за состоянием жилья. В общем, схема проста и повсеместна. Квартира уже месяц пустовала, поскольку, по словам Карин, последняя жиличка спешно умотала оттуда по неизвестным причинам, а поскольку жилье своеобразное, а дама не пользуется услугами риелтора, новых желающих снять эту квартиру не находилось. Я, разумеется, согласилась квартиру посмотреть, тем более, что заявлен был центр города, а плата показалась нереально низкой.
Мы вышли из автобуса и пересели на метро. Я хотела позвонить риелтору, чтобы он приехал и составил договор, если квартира мне понравится, поскольку желала официально запротоколировать сделку, но Карин остановила меня и сказала, что идти туда надо только ей и мне, посторонних лиц сейчас нежелательно впутывать.
Я не знаю, почему я не испугалась. Незнакомая женщина предлагает мне сходить вдвоем в некое помещение, не желая видеть свидетелей… Должно звучать подозрительно, но меня это вообще не смутило.
От станции метро нам пришлось пройти несколько минут в сторону маленькой площади, войти на эту площадь и пройти по темной коричневой брусчатке ровно десять секунд. Площадь была странная. Сквозная аллея, с двух сторон обрамленная двумя уроненными на бока буквами П, ну или как будто аллея взята в квадратные скобки. Вот так, для простоты визуализации: [||]. Скобки — два жилых дома. Огромных, тоже темно-коричневых, чуть темнее брусчатки, каменных, тяжелых, виснущих над тобой дома. Они затеняли эту и так не большую площадь. На улице была осень, листьев на деревьях не было, а уж на самой площади вообще не было никакой растительности. Только коричневый цвет всех оттенков. В конце площади было какое-то такое же каменное коричневое строение, ветер вокруг гулял беспрепятственно. Я представила, какой тут зимой будет студеный коридор и передернулась. Вокруг, что характерно, шаталось от силы человек пять. На площади — один, сидел на лавочке и курил.
Мы с Карин вошли на площадь, прошли несколько секунд и повернули налево, в нижний левый угол левой скобки. Угол был темный, фонари еще не включились, поэтому я не сразу поняла, что это даже не скобка, у скобки оказался еще хвостик, так что мы с Карин стояли в темном, окруженном с трех сторон домом закутке. Третья сторона, открытая, смотрела на площадь и то сооружение в конце, которое я так никогда и не рассмотрела впоследствии.
На кой ляд мы сюда пришли? Тут ничего же нет! Мне захотелось рассмеяться, думаю, как же так, она меня сюда ограбить что ли привела? Но Карин и не думала веселиться. Она посмотрела на меня просто и открыто, сдвинула свою вязаную шляпу с розой на макушку и спросила, что я вижу вокруг себя.
Вокруг себя я видела коричневые каменные стены с серыми крапинами. Но внезапно поняла, что в одной из стен я вижу дверь. Разумеется, темно-коричневую, поэтому я и не сразу ее разглядела. Над дверью — глазок видеофона. Я показала Карин на дверь и предположила, что это и есть та самая квартира. Я не ошибусь, но на лице у нее проступило облегчение. Она улыбнулась, достала из сумочки какую-то несусветную связку ключей весом килограмма в два, облепленную брелоками, перьями на веревочках и деревянными амулетиками, выудила из нее один ключ, вставила в замочную скважину, и мы вошли в квартиру. Прямо с улицы.
Ну что ж, квартира как квартира. Типичный шведский апартамент: одна спальня, кухня-гостиная, санузел. Маленькая, уютная, обставленная в бежевом и (конечно) темно-коричневом цвете. Икеа взяла бы на обложку.
Страница 1 из 3
