Фандом: Ориджиналы. 1997 год. Олег Далев бросает учебу в Англии и возвращается домой в Москву, в дом, где жил когда-то. Там остался его друг детства — и еще что-то очень важное.
68 мин, 29 сек 11028
Женька сдержал вздох, однако поджал губы. Выглядел он уже с утра усталым, но это, как Олег успел понял, было для него почти обычным состоянием.
— Значит, ты не считаешь меня захватчиком… злодеем… или просто своим врагом? — уточнил Олег.
На сей раз Женька ответил быстрее и чуть развернутее:
— Нет. Я ведь уже сказал это.
— Отлично, — Олег кивнул, отмечая пройденный этап. — Тогда скажи еще, пожалуйста, почему ты отталкиваешь мою помощь?
— Мне не нужна помощь, — теперь моментально, будто на автомате, выпалил Женька.
«Занятно, — подумал Олег. — У него, похоже, есть наработанные реплики, и зависает он только тогда, когда возникают новые, не продуманные им фразы»…
— Женя, в жизни любого человека случается момент, когда ему…
— Мне не нужна помощь, — Олег вздрогнул, когда его перебили: с образом Женьки это плохо вязалось. — Ты можешь просто оставить меня в покое?
— Не могу, — Олег мягко отпустил доселе сжимаемую руку и передернул плечами.
Новая пауза затянулась, и Женька все же вынужден был спросить:
— Почему?
Олег ответил ему сперва долгим задумчивым взглядом и только потом медленно произнес:
— Мой отец умел дружить. Хочу верить, что и я тоже.
Женька взгляд этот выдержал, хотя губы его совершенно побелели.
— А мой, — очень тихо процедил он сквозь зубы, — был законченным эгоистом.
— Мы всегда можем выбирать, следовать нам примеру отцов или нет, — столь же негромко и с таким же напором, но только без скрытой злости, парировал Олег. — Женя, я…
Он прикрыл глаза, пытаясь нащупать нужную фразу. Сейчас нельзя ошибиться — сапер ошибается только один раз…
— Женя, — повторил Олег, открывая глаза и теперь глядя на друга неотрывно. — Пожалуйста, прости, что я уехал тогда. Прости, что меня не было рядом.
Тот не ответил. Сидел неподвижно, будто восковая статуя, и невидящим взором смотрел прямо перед собой. Однако руки его, лежащие на столе, дрожали, и на горле билась голубая жилка.
«Надеюсь, я не переборщил… — встревоженно подумал Олег. Второй приступ за несколько дней Женьке точно не был нужен.»
— Ты… извиняешься? — наконец как-то очень медленно, будто на заезженной кассете, произнес Женька.
Олег кивнул. Женька машинально повторил его жест, после чего покачал головой.
— Но ты ни в чем не виноват, — констатация факта, однако Женька выглядел до странности растерянным.
— Я уехал…
— Тебя мать забрала.
— Я не звонил…
— Мой опекун телефон отключил.
— Я даже не писал…
— У меня не было ключа от почтового ящика, а он бы мне твое письмо не отдал.
Слова закончились, и они просто продолжали смотреть друг на друга. Олег уже начал думать, что все-таки сделал неверный шаг, который не принесет никакой пользы, только доведет Женьку до чего-нибудь нехорошего, когда тот задумчиво произнес:
— Знаешь, я столько раз мечтал, чтобы передо мною извинились… Отец, мать, сестра… тетки, которые меня не взяли. Он, который всем тут командовал…
Женька прикрыл глаза, его губы едва заметно двигались — Олег не мог прочитать, но догадывался, что там идет перечисление всех, на кого Женьке не повезло нарваться в своей жизни: одноклассники, врачи, преподаватели, офицеры военкомата — весь бесконечный поток людей, от которого он с таким удовольствием скрылся.
— А извиняешься почему-то ты… — закончил Женька так внезапно и так невпопад, что Олег нервно рассмеялся.
— Кто-то же должен был когда-нибудь? — как можно бодрее выпалил он. — С кого-то это должно было начаться…
«Китайскую стену» обойти кое-как удалось, и все же общаться с Женькой оказалось не проще, чем идти по минному полю. Похоже, он твердо усвоил тот жизненный урок, что отношения могут быть лишь сугубо деловыми, а иначе — это попытка оказать давление на его свободолюбивую особу. За свободу Женька почитал право ни перед кем не отчитываться и самому решать все вопросы.
И ведь нельзя было сказать, что ему это не удавалось. Шел он не всегда традиционными путями, однако возникающие проблемы преодолевал с редкостным хладнокровием и уверенностью. Все, что он по тем или иным причинам не мог осуществить сам, он «покупал». Арнольдик, теперь уже с большим теплом относящийся к Олегу, посетовал как-то, что Женька назначает расценку за каждый системник, который Арнольдик поднимает ему с пола на стол.
— Да дело-то пустяковое, — отмахиваясь пудовой рукой, басил он, и любому было ясно, что этой рукой не то что системники — шкафы без всяких затруднений поднимать можно. — Но просто так он не согласен. Говорит: либо так, либо я сам. А какой сам? Он же их даже не приподнимет… Глупо это…
— Женька не глупый, он принципиальный, — парировал Георгий. — Вот съедешь ты — и кто ему помогать будет?
— Неужели не помогут? — Арнольдик выглядел недоуменным. Он-то помогать был готов всем и всегда и искренне не понимал, как может быть по-иному.
— Значит, ты не считаешь меня захватчиком… злодеем… или просто своим врагом? — уточнил Олег.
На сей раз Женька ответил быстрее и чуть развернутее:
— Нет. Я ведь уже сказал это.
— Отлично, — Олег кивнул, отмечая пройденный этап. — Тогда скажи еще, пожалуйста, почему ты отталкиваешь мою помощь?
— Мне не нужна помощь, — теперь моментально, будто на автомате, выпалил Женька.
«Занятно, — подумал Олег. — У него, похоже, есть наработанные реплики, и зависает он только тогда, когда возникают новые, не продуманные им фразы»…
— Женя, в жизни любого человека случается момент, когда ему…
— Мне не нужна помощь, — Олег вздрогнул, когда его перебили: с образом Женьки это плохо вязалось. — Ты можешь просто оставить меня в покое?
— Не могу, — Олег мягко отпустил доселе сжимаемую руку и передернул плечами.
Новая пауза затянулась, и Женька все же вынужден был спросить:
— Почему?
Олег ответил ему сперва долгим задумчивым взглядом и только потом медленно произнес:
— Мой отец умел дружить. Хочу верить, что и я тоже.
Женька взгляд этот выдержал, хотя губы его совершенно побелели.
— А мой, — очень тихо процедил он сквозь зубы, — был законченным эгоистом.
— Мы всегда можем выбирать, следовать нам примеру отцов или нет, — столь же негромко и с таким же напором, но только без скрытой злости, парировал Олег. — Женя, я…
Он прикрыл глаза, пытаясь нащупать нужную фразу. Сейчас нельзя ошибиться — сапер ошибается только один раз…
— Женя, — повторил Олег, открывая глаза и теперь глядя на друга неотрывно. — Пожалуйста, прости, что я уехал тогда. Прости, что меня не было рядом.
Тот не ответил. Сидел неподвижно, будто восковая статуя, и невидящим взором смотрел прямо перед собой. Однако руки его, лежащие на столе, дрожали, и на горле билась голубая жилка.
«Надеюсь, я не переборщил… — встревоженно подумал Олег. Второй приступ за несколько дней Женьке точно не был нужен.»
— Ты… извиняешься? — наконец как-то очень медленно, будто на заезженной кассете, произнес Женька.
Олег кивнул. Женька машинально повторил его жест, после чего покачал головой.
— Но ты ни в чем не виноват, — констатация факта, однако Женька выглядел до странности растерянным.
— Я уехал…
— Тебя мать забрала.
— Я не звонил…
— Мой опекун телефон отключил.
— Я даже не писал…
— У меня не было ключа от почтового ящика, а он бы мне твое письмо не отдал.
Слова закончились, и они просто продолжали смотреть друг на друга. Олег уже начал думать, что все-таки сделал неверный шаг, который не принесет никакой пользы, только доведет Женьку до чего-нибудь нехорошего, когда тот задумчиво произнес:
— Знаешь, я столько раз мечтал, чтобы передо мною извинились… Отец, мать, сестра… тетки, которые меня не взяли. Он, который всем тут командовал…
Женька прикрыл глаза, его губы едва заметно двигались — Олег не мог прочитать, но догадывался, что там идет перечисление всех, на кого Женьке не повезло нарваться в своей жизни: одноклассники, врачи, преподаватели, офицеры военкомата — весь бесконечный поток людей, от которого он с таким удовольствием скрылся.
— А извиняешься почему-то ты… — закончил Женька так внезапно и так невпопад, что Олег нервно рассмеялся.
— Кто-то же должен был когда-нибудь? — как можно бодрее выпалил он. — С кого-то это должно было начаться…
«Китайскую стену» обойти кое-как удалось, и все же общаться с Женькой оказалось не проще, чем идти по минному полю. Похоже, он твердо усвоил тот жизненный урок, что отношения могут быть лишь сугубо деловыми, а иначе — это попытка оказать давление на его свободолюбивую особу. За свободу Женька почитал право ни перед кем не отчитываться и самому решать все вопросы.
И ведь нельзя было сказать, что ему это не удавалось. Шел он не всегда традиционными путями, однако возникающие проблемы преодолевал с редкостным хладнокровием и уверенностью. Все, что он по тем или иным причинам не мог осуществить сам, он «покупал». Арнольдик, теперь уже с большим теплом относящийся к Олегу, посетовал как-то, что Женька назначает расценку за каждый системник, который Арнольдик поднимает ему с пола на стол.
— Да дело-то пустяковое, — отмахиваясь пудовой рукой, басил он, и любому было ясно, что этой рукой не то что системники — шкафы без всяких затруднений поднимать можно. — Но просто так он не согласен. Говорит: либо так, либо я сам. А какой сам? Он же их даже не приподнимет… Глупо это…
— Женька не глупый, он принципиальный, — парировал Георгий. — Вот съедешь ты — и кто ему помогать будет?
— Неужели не помогут? — Арнольдик выглядел недоуменным. Он-то помогать был готов всем и всегда и искренне не понимал, как может быть по-иному.
Страница 13 из 19
