— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
68 мин, 25 сек 8047
Из-за борта «шишиги», отбросив брезент, поднялся казах в мешком сидевшей полевке. Бушлат был вымазан грязью, шапку Джучиев где-то потерял и теперь сверкал чисто выбритой головой. В руке, как копье, казах сжимал еще одну лопату, что придавало ему сходство с каким-нибудь батыром Чингисхана.
— Вы там что ли пересидели?
— Угу, — кивнул Легостаев. — Накрылись брезентом и не высовывались, пока вы не приехали. Сидели тихо, вот они нас и не заметили.
— А… А остальные где?
— А остальные, товарищ капитан, вместе вот с этими теперь где-то шляются, — в голосе Легостаева послышались злые нотки. — Я, блядь, не знаю, что здесь творится, но только ни в коем случае не давайте им себя цапнуть. Таким же станете.
— Твою ж мать… — пробормотал Звонарев, обходя машину. — Как мы все это объяснять-то будем?
Пистолет он держал опущенным, но двумя руками, в любую секунду готовый опять начать стрельбу.
— Нам бы для начала живыми отсюда выбраться, — Кичайкин сплюнул и вытер губы обшлагом.
— Товарищ сержант, еще идут! — подал голос Джучиев.
Со стороны штаба донеслись глухие стоны и рычанье. На этот раз мертвецов оказалось не меньше сотни, и вид их был непригляден весьма. Волна покойников катилась как штормовой вал. Синюшного цвета лица не выражали никаких эмоций, только слюнявые пасти разевались в едином порыве, издавая нечленораздельный вой. За первыми рядами, обладавшими относительно целыми конечностями, ковыляли уродцы, пострадавшие куда больше. Кто-то подволакивал ноги, кого-то шатало из стороны в сторону, у кого-то в теле зияли такие дыры, словно их отбойным молотком долбили. Один из отстающих оказался вообще развален пополам. Мощным ударом его рассекли наискось через грудную клетку, и теперь державшаяся на остатках плоти половина с головой и шеей все время перевешивала. Отчаянно рыча и щелкая зубами, мертвец размахивал руками пытаясь сохранить равновесие. Зрелище казалось мистическим, нереальным, и если бы только минуту назад Кичайкин и Звонарев сами не уложили десяток своих бывших подопечных, то они, скорее всего, поверили бы, что это дурной сон.
— Товарищ капитан, от этих не отстреляемся, — у Легостаева в руках оказался лом, но, похоже, он не сильно на него рассчитывал. — Они на любой звук махом сбегаются. Сейчас эти, потом еще. Тут же вся база уже такая…
— «Шишига» на ходу? — Кичайкин поднял пистолет и попятился.
— Не успеем завести, сожрут! Бежим, на вышку, они на нее не заберутся!
Сзади, метрах в пятидесяти, где начинались складские ангары, торчала вышка с прожектором. Наверху была площадка и будка для часового, но ими не пользовались со времен царя Гороха. Туда вела проржавевшая лестница.
— За мной! — заорал Кичайкин, сообразив, что вариантов все равно нет.
Так быстро он не бегал даже когда служил срочку, хотя его выставляли на полковые соревнования. Стимулы были не те… Однако приземистый крепыш Джучиев его все-таки обогнал. Вверх по жалобно застонавшей лестнице он взлетел словно обезьяна, на голову Кичайкину только хлопья ржавчины посыпались. Не желая отставать, тот подпрыгнул, ухватился за перекладину и пополз, ощущая как сминается тонкий металл. За ним, едва не утыкаясь носом в ботинки, карабкался Звонарев, а замыкал бегство сержант Легостаев, предусмотрительно потерявший по дороге тяжеленный лом.
— А какого, собственно, лешего, ты решил, что они сюда не полезут? — этот вопрос был озвучен Кичайкиным уже наверху, когда он сообразил, что, поддавшись панике, они лишили себя пространства для маневра.
— Не волнуйтесь, товарищ капитан третьего ранга, — Легостаев подергал за ручку будки и та с жалобным скрипом отвалилась. — У них с соображаловкой совсем плохо. Мы тут наблюдали одного, он часа два об заборную сетку бился, не мог сообразить ее обойти. Они только на прямой, как кого другого видят, хорошо соображают. Чтоб, значит, добежать и схавать.
Волна мертвецов внизу действительно расплескалась на отдельные группки, принявшиеся бесцельно бродить туда-сюда. Периодически покойники сталкивались друг с другом и тогда возникала вялая потасовка. Но, похоже, плоть друг друга их не интересовала. Пощелкав зубами, мертвецы расходились. Вверх никто из них не смотрел, хотя беглецы лезли на вышку прямо у них на глазах.
— И что, сколько мы так просидим? — Звонарев перевесился через поручень и сплюнул в низ.
Плевок приземлился на выбритый череп какого-то матроса, но тот никак не отреагировал.
— А у тебя есть идеи получше? До утра ждать будем, а там может кто и приедет. Если живым сюда доберется…
— Сюда бы сейчас «калашей» пару, — мечтательно протянул Легостаев. — Вот уж навели бы порядок!
— Там же твоих сослуживцев бродит с десяток, — фыркнул Звонарев. — Как ты в них стрелять будешь?
— Да очень просто. Какие они, мне, нахрен, теперь сослуживцы? Того гляди глотку перегрызут. Вот вы, товарищи особисты, что думаете здесь случилось?
— Может вирус какой? — предположил Кичайкин. — Я читал, что где-то в Африке есть паразиты, которые селятся в мозгу у рыбок и заставляют их выполнять свою волю.
— А рыбки, что, мертвые?
— Вы там что ли пересидели?
— Угу, — кивнул Легостаев. — Накрылись брезентом и не высовывались, пока вы не приехали. Сидели тихо, вот они нас и не заметили.
— А… А остальные где?
— А остальные, товарищ капитан, вместе вот с этими теперь где-то шляются, — в голосе Легостаева послышались злые нотки. — Я, блядь, не знаю, что здесь творится, но только ни в коем случае не давайте им себя цапнуть. Таким же станете.
— Твою ж мать… — пробормотал Звонарев, обходя машину. — Как мы все это объяснять-то будем?
Пистолет он держал опущенным, но двумя руками, в любую секунду готовый опять начать стрельбу.
— Нам бы для начала живыми отсюда выбраться, — Кичайкин сплюнул и вытер губы обшлагом.
— Товарищ сержант, еще идут! — подал голос Джучиев.
Со стороны штаба донеслись глухие стоны и рычанье. На этот раз мертвецов оказалось не меньше сотни, и вид их был непригляден весьма. Волна покойников катилась как штормовой вал. Синюшного цвета лица не выражали никаких эмоций, только слюнявые пасти разевались в едином порыве, издавая нечленораздельный вой. За первыми рядами, обладавшими относительно целыми конечностями, ковыляли уродцы, пострадавшие куда больше. Кто-то подволакивал ноги, кого-то шатало из стороны в сторону, у кого-то в теле зияли такие дыры, словно их отбойным молотком долбили. Один из отстающих оказался вообще развален пополам. Мощным ударом его рассекли наискось через грудную клетку, и теперь державшаяся на остатках плоти половина с головой и шеей все время перевешивала. Отчаянно рыча и щелкая зубами, мертвец размахивал руками пытаясь сохранить равновесие. Зрелище казалось мистическим, нереальным, и если бы только минуту назад Кичайкин и Звонарев сами не уложили десяток своих бывших подопечных, то они, скорее всего, поверили бы, что это дурной сон.
— Товарищ капитан, от этих не отстреляемся, — у Легостаева в руках оказался лом, но, похоже, он не сильно на него рассчитывал. — Они на любой звук махом сбегаются. Сейчас эти, потом еще. Тут же вся база уже такая…
— «Шишига» на ходу? — Кичайкин поднял пистолет и попятился.
— Не успеем завести, сожрут! Бежим, на вышку, они на нее не заберутся!
Сзади, метрах в пятидесяти, где начинались складские ангары, торчала вышка с прожектором. Наверху была площадка и будка для часового, но ими не пользовались со времен царя Гороха. Туда вела проржавевшая лестница.
— За мной! — заорал Кичайкин, сообразив, что вариантов все равно нет.
Так быстро он не бегал даже когда служил срочку, хотя его выставляли на полковые соревнования. Стимулы были не те… Однако приземистый крепыш Джучиев его все-таки обогнал. Вверх по жалобно застонавшей лестнице он взлетел словно обезьяна, на голову Кичайкину только хлопья ржавчины посыпались. Не желая отставать, тот подпрыгнул, ухватился за перекладину и пополз, ощущая как сминается тонкий металл. За ним, едва не утыкаясь носом в ботинки, карабкался Звонарев, а замыкал бегство сержант Легостаев, предусмотрительно потерявший по дороге тяжеленный лом.
— А какого, собственно, лешего, ты решил, что они сюда не полезут? — этот вопрос был озвучен Кичайкиным уже наверху, когда он сообразил, что, поддавшись панике, они лишили себя пространства для маневра.
— Не волнуйтесь, товарищ капитан третьего ранга, — Легостаев подергал за ручку будки и та с жалобным скрипом отвалилась. — У них с соображаловкой совсем плохо. Мы тут наблюдали одного, он часа два об заборную сетку бился, не мог сообразить ее обойти. Они только на прямой, как кого другого видят, хорошо соображают. Чтоб, значит, добежать и схавать.
Волна мертвецов внизу действительно расплескалась на отдельные группки, принявшиеся бесцельно бродить туда-сюда. Периодически покойники сталкивались друг с другом и тогда возникала вялая потасовка. Но, похоже, плоть друг друга их не интересовала. Пощелкав зубами, мертвецы расходились. Вверх никто из них не смотрел, хотя беглецы лезли на вышку прямо у них на глазах.
— И что, сколько мы так просидим? — Звонарев перевесился через поручень и сплюнул в низ.
Плевок приземлился на выбритый череп какого-то матроса, но тот никак не отреагировал.
— А у тебя есть идеи получше? До утра ждать будем, а там может кто и приедет. Если живым сюда доберется…
— Сюда бы сейчас «калашей» пару, — мечтательно протянул Легостаев. — Вот уж навели бы порядок!
— Там же твоих сослуживцев бродит с десяток, — фыркнул Звонарев. — Как ты в них стрелять будешь?
— Да очень просто. Какие они, мне, нахрен, теперь сослуживцы? Того гляди глотку перегрызут. Вот вы, товарищи особисты, что думаете здесь случилось?
— Может вирус какой? — предположил Кичайкин. — Я читал, что где-то в Африке есть паразиты, которые селятся в мозгу у рыбок и заставляют их выполнять свою волю.
— А рыбки, что, мертвые?
Страница 10 из 19
