— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
68 мин, 25 сек 8054
Они рванули к флагштоку, около которого распростерлось тело Мургина. Заветные ключи поблескивали на свисающем с ремня кожаном шнурке рядом с не менее желанным «макаровым».
Кичайкин добрался до трупа Мургина первым. Патроны к тому моменту у него уже кончились, а мертвецов, не попавших под раздачу лопаты Джучиева, оставалось еще порядочно. Надежда оставалась только на пистолет Мургина и на то, что он не поленился его зарядить.
Кичайкин был уже в паре шагов от цели, когда ботинки поехали по льду, и последние полметра до трупа Алексей пропахал на животе. Удар был несильный, но неприятный. Перевернувшись на бок, он обнаружил, что уткнулся в ноги Мургину. Пистолет висел на расстоянии протянутой руки, но дернувшись к нему, краем глаза Кичайкин засек движение. На него перли двое мертвецов в матросской форме. Он схватился за кобуру, но застежка как назло оказалась тугая и пистолет, не смотря на отчаянные рывки, оставался в кобуре.
Дернув рукоять пару раз, Кичайкин освободил ствол и перевернулся на спину, направив его на тянущихся к нему покойников. Нажать на спусковой крючок он не успел. Вдалеке грохнуло и Кичайкина обдало волной мелких осклизлых ошметков — это голова одного из покойников разлетелась в клочья. Второй рухнул лицом вниз. Над его спиной поднимался сизый дымок. Покойник задергался, но подняться так и не смог.
— О так вам, бисовы диты! — проорал Белько, перезарядил ружью и всадил еще две чудовищные порции дроби в мечущиеся по плацу тела.
Сорвав ключи, Кичайкин бросился к Джучиеву, за которым укрывались Звонарев и Легостаев. Пробегая мимо продолжающего дергаться мертвеца, он только подивился тому, на кого с дробью такого калибра мог охотится мичман. Спина матроса превратилась в кровавое месиво из которого торчали осколки ребер и позвоночника.
Путь к дежурке они расчистили парой выстрелов. Основная масса покойников ошивалась на улице, а внутри штаба было тихо и спокойно. Мерно моргали лампы дневного света и о случившемся напоминали лишь кровавые разводы на полу да приколотый к стене древком знамени части часовой на первом посту. Время от времени он дергался, издавая мчащие звуки, пытаясь сорваться с ушедшего в щель между деревянными панелями навершия. Кичайкин пристрелил часового из жалости и подобрал валяющийся под ногами мертвеца АК.
Парой очередей из него он расчистил путь мичману Белько, который, прихрамывая, бежал от каптерки к штабу. Красный и потный, он ввалился внутрь и тут же захлопнул за собой двери, просунув ружье между дверными ручками.
— Ну, слава тоби, Господи, жывый, — пробормотал он, утирая пот со лба.
В дежурке царил разгром. Все было перевернуто и разломано. В стенах виднелись дыры от пуль. К вящему ужасу Кичайкина, самое главное — телефоны и полковая АТС — превратились в кашу из эбонита и обрывков проводов.
— Все, пиздец… — пробормотал он, устало усаживаясь прямо на пол. — Теперь помощи ждать неоткуда…
— Товарищ капитан, — подал голос Легостаев. — А нам все равно здесь оставаться нельзя. Я видел, куда мертвяки делись.
— Чего?
— Они в сторону поселка пошли. Вы же сами видели — их здесь максимум две сотни осталось. А народу тут служит тыщи полторы. Надо пробиваться отсюда.
— И то верно, Лех, — кивнул Звонарев. — Со стволами из оружейки пробьемся к «шишигам», а там нам сам черт не страшен. Нельзя их в поселок пускать — там же оружие только у пары человек в комендатуре. А подмогу вызвать сам видишь — не успеваем.
Кичайкин встал и отряхнул с джинсов осколки стекла.
— Ну, понеслась…
Дверь оружейки распахнулась беззвучно. В тусклом свете лам матово блестели черные стволы АК в пирамидах.
На улице густыми хлопьями повалил снег.
Выстрелы стихли. В наступившей тишине слышно было лишь как шуршит поземка да ветер хлопает выбитыми окнами в штабе.
Тела мертвецов, изуродованные пулями калибра 7,62, лежали вповалку перед лестницей. Не все выжившие обладали такой феноменальной меткостью, как Легостаев, поэтому Кичайкин приказал стрелять чуть ли не в упор, чтобы не тратить зря патроны. Всех, правда, перебить не удалось — несколько кособоких фигур болталось между складов, еще десяток жмуров успели затеряться в районе причалов. Но теперь доступ к «шишигам» был свободен.
— Белько, быстро грузитесь в машину! — Кичайкин подхватил цинк с патронами и потащил его ко входу. — В поселке мы вас сразу в госпиталь сдадим!
— Ни, товарыщ капитан, — мичман тяжело дышал. — Сдается мени, видбигался я. Не доиду я до госпиталя… Та вы ж бачилы, що з усимы зробылось.
Белько снял с плеча автомат и передернул затвор.
— А ну не дурите, мичман! — Кизайкин со злостью грохнул цинк на пол. — Никто вас тут не оставит! Тоже мне придумали, хоронить себя раньше времени!
— Ни, товариыщ капитан, це ж вопрос часу. А якщо я прям по дороге у такого обращусь? Ни, краще я тут залышусь. Вы мени пару магазинов оставьте, да гранат парочку… А я тут трошки за вами пидчищу.
Кичайкин добрался до трупа Мургина первым. Патроны к тому моменту у него уже кончились, а мертвецов, не попавших под раздачу лопаты Джучиева, оставалось еще порядочно. Надежда оставалась только на пистолет Мургина и на то, что он не поленился его зарядить.
Кичайкин был уже в паре шагов от цели, когда ботинки поехали по льду, и последние полметра до трупа Алексей пропахал на животе. Удар был несильный, но неприятный. Перевернувшись на бок, он обнаружил, что уткнулся в ноги Мургину. Пистолет висел на расстоянии протянутой руки, но дернувшись к нему, краем глаза Кичайкин засек движение. На него перли двое мертвецов в матросской форме. Он схватился за кобуру, но застежка как назло оказалась тугая и пистолет, не смотря на отчаянные рывки, оставался в кобуре.
Дернув рукоять пару раз, Кичайкин освободил ствол и перевернулся на спину, направив его на тянущихся к нему покойников. Нажать на спусковой крючок он не успел. Вдалеке грохнуло и Кичайкина обдало волной мелких осклизлых ошметков — это голова одного из покойников разлетелась в клочья. Второй рухнул лицом вниз. Над его спиной поднимался сизый дымок. Покойник задергался, но подняться так и не смог.
— О так вам, бисовы диты! — проорал Белько, перезарядил ружью и всадил еще две чудовищные порции дроби в мечущиеся по плацу тела.
Сорвав ключи, Кичайкин бросился к Джучиеву, за которым укрывались Звонарев и Легостаев. Пробегая мимо продолжающего дергаться мертвеца, он только подивился тому, на кого с дробью такого калибра мог охотится мичман. Спина матроса превратилась в кровавое месиво из которого торчали осколки ребер и позвоночника.
Путь к дежурке они расчистили парой выстрелов. Основная масса покойников ошивалась на улице, а внутри штаба было тихо и спокойно. Мерно моргали лампы дневного света и о случившемся напоминали лишь кровавые разводы на полу да приколотый к стене древком знамени части часовой на первом посту. Время от времени он дергался, издавая мчащие звуки, пытаясь сорваться с ушедшего в щель между деревянными панелями навершия. Кичайкин пристрелил часового из жалости и подобрал валяющийся под ногами мертвеца АК.
Парой очередей из него он расчистил путь мичману Белько, который, прихрамывая, бежал от каптерки к штабу. Красный и потный, он ввалился внутрь и тут же захлопнул за собой двери, просунув ружье между дверными ручками.
— Ну, слава тоби, Господи, жывый, — пробормотал он, утирая пот со лба.
В дежурке царил разгром. Все было перевернуто и разломано. В стенах виднелись дыры от пуль. К вящему ужасу Кичайкина, самое главное — телефоны и полковая АТС — превратились в кашу из эбонита и обрывков проводов.
— Все, пиздец… — пробормотал он, устало усаживаясь прямо на пол. — Теперь помощи ждать неоткуда…
— Товарищ капитан, — подал голос Легостаев. — А нам все равно здесь оставаться нельзя. Я видел, куда мертвяки делись.
— Чего?
— Они в сторону поселка пошли. Вы же сами видели — их здесь максимум две сотни осталось. А народу тут служит тыщи полторы. Надо пробиваться отсюда.
— И то верно, Лех, — кивнул Звонарев. — Со стволами из оружейки пробьемся к «шишигам», а там нам сам черт не страшен. Нельзя их в поселок пускать — там же оружие только у пары человек в комендатуре. А подмогу вызвать сам видишь — не успеваем.
Кичайкин встал и отряхнул с джинсов осколки стекла.
— Ну, понеслась…
Дверь оружейки распахнулась беззвучно. В тусклом свете лам матово блестели черные стволы АК в пирамидах.
На улице густыми хлопьями повалил снег.
Выстрелы стихли. В наступившей тишине слышно было лишь как шуршит поземка да ветер хлопает выбитыми окнами в штабе.
Тела мертвецов, изуродованные пулями калибра 7,62, лежали вповалку перед лестницей. Не все выжившие обладали такой феноменальной меткостью, как Легостаев, поэтому Кичайкин приказал стрелять чуть ли не в упор, чтобы не тратить зря патроны. Всех, правда, перебить не удалось — несколько кособоких фигур болталось между складов, еще десяток жмуров успели затеряться в районе причалов. Но теперь доступ к «шишигам» был свободен.
— Белько, быстро грузитесь в машину! — Кичайкин подхватил цинк с патронами и потащил его ко входу. — В поселке мы вас сразу в госпиталь сдадим!
— Ни, товарыщ капитан, — мичман тяжело дышал. — Сдается мени, видбигался я. Не доиду я до госпиталя… Та вы ж бачилы, що з усимы зробылось.
Белько снял с плеча автомат и передернул затвор.
— А ну не дурите, мичман! — Кизайкин со злостью грохнул цинк на пол. — Никто вас тут не оставит! Тоже мне придумали, хоронить себя раньше времени!
— Ни, товариыщ капитан, це ж вопрос часу. А якщо я прям по дороге у такого обращусь? Ни, краще я тут залышусь. Вы мени пару магазинов оставьте, да гранат парочку… А я тут трошки за вами пидчищу.
Страница 16 из 19
