Le General Froid

Шмыгнув, мичман утер обшлагом бушлата нос. Лицо его, обычно красное, побледнело и в свете ртутных лам отливало нездоровой синевой. Из глаз и покрытого прожилками носа Белько беспрестанно текло, словно сейчас было лето, и кругом все забивал тополиный пух.

— Да… — начал было Кичайкин, но его осадил Звонарев.

— Леха, не надо, — он поднял брошенный цинк. — Ты же видишь, человек уже одной ногой в могиле. Ты ему сам хочешь мозги вышибить, когда он на тебя полезет? Учти, я его не первый год знаю, и стрелять не хочу.

Алексей скрипнул зубами, подхватил цинк и потащил его к «шишиге». За спиной хлопнул выстрел — Легостаев опустил ящик с патронами и всадил пулю в голову неосторожгно высунувшемуся из-за ангарам мертвецу. Стоящий рядом Белько смерил его грустным взглядом, словно прикидывая, стоит ли еще мучаться или сразу что у сибиряка попросить.

Сплюнув в сердцах, Кичайкин забросил цинк в кузова, где его принял Джучиев. Казах примотал к лопате ремни от автомата и повесил ее за спину на манер меча. Напевая под нос заунывный мотив, он оттащил цинк к аккуратно уложенному штабелю и пристроил так, чтобы ящик не свалился по дороге.

Следом в кузов отправился и ящик, который волок Легостаев.

— Все, товарищ капитан, последний, — он снял рукавицы и зашарил под бушлатом.

Кичайкин протянул Легостаеву пачку сигарет и спички.

Из дверей штаба вышел застегивающий бушлат Звонарев.

— Поджечь бы все это нахер, — он окинул взглядом баррикаду из мертвецов и зияющее провалами окон здание.

— Поехали, — буркнул Кичайкин. — Сержант, садитесь за руль.

— Твою ж мать, мне что, в кузове с урюком трястись? — выругался Звонарев. — Погоди, я тулуп возьму, в дежурке видел!

Пару минут спустя Звонарев выскочил на крыльцо, волоча свернутый овчин. Зашвырнув его в кузов, он забрался туда сам. Легостаев и Кичайкин сели в кабину, где урчал заранее поставленный на прогрев двигатель.

— Ну, с Богом, — Легостаев глянул назад.

Над кабиной, закутанный в тулуп, торчал Звонарев с автоматов в руках.

— Белько? — Кичайкин высунулся в окно.

Стоящий рядом мичман с автоматом наперевес упрямо покачал головой. Не оборачиваясь, он зашагал в ту сторону, откуда еще доносились унылое завывание мертвецов. Мгновение спустя автомат его изрыгнул огонь и шквал пуль заколотил по жестяным бортам ангаров.

Машина зарычала и стронулась.

Первых мертвецов они застали почти сразу за КПП. Кого успели — постреляли на ходу, еще нескольких жмуров Легостаев передавил колесами.

Звуки выстрелов со стороны базы стихли. Мгновением позже там громыхнуло, потом еще раз… И наступила тишина.

Легостаев втихаря, чтобы в темноте кабины не увидел особист, перекрестился.

Основная толпа, ведомая такой же тварью, что забаралсь на вышку, встретилась им через километр. Заполонив дорогу, они целенаправленно перли туда, где в теплых квартирах спали беззащитные жены и дети моряков.

— Знают, суки, куда идти, — бросил он, придавив газ как только в свете фар показался очередной покойник.

Мертвецы брызнули в стороны, уворачиваясь из-под колес. Серый гад исчез среди первых, не иначе нырнул в заросли у обочины. В зеркало заднего вида вцепилась рука с татуировкой, вслед за ней к окну подтянулась перекошенная окровавленная харя, а за ней еще одна.

— Гони дальше! — крикнул Кичайкин Легостаеву и дал пару очередей в окно. — У пожарки перекроем дорогу машинами! Хрен эти суки там прорвутся!

Десяток мертвецов облепила перевернувшуюся белую «копейку» с бешено вращающимися колесами. Кто-то на свою беду слишком торопился на службу. Легостаев хотел было тормознуть, но разглядел, что стекла машины уже разбиты и внутри хозяйничают покойники. В зеркале заднего вида вдруг полыхнуло — сидящий в кузове Звонарев не удержался и швырнул ручную гранату.

Десять минут спустя впереди замаячили прожектора пожарной вышки.

Едва «шишига» остановилась, Кичайкин, схватив автомат, спрыгнул на землю.

— Мотор не глуши, сразу ставь так, чтобы дорогу переговорить, — бросил он Легостаеву. — Сейчас пожарки выгоним, и остальное закроем.

Побежав к двери, Кичйакин схватился за ручку и подергал ее. Дверь оказалась заперта. Тогда он замолотил по ней прикладом автомата.

Дверь распахнулась и в дверном проеме показалось заспанное лицо.

Кичайкин отшвырнул матроса и влетел внутрь.

— Где начкар?

— Там, — ошалевший матрос ткнул пальцем в сторону дивана.

— Иди, поднимай всех и выгоняйте машины на дорогу, ее перекрыть надо! — Кичайкин бросил автомат на стол, заваленный старыми газетами и, заметив, что матрос замялся, гаркнул: — А ну бегом, а то с губы потом не вылезете!

— Бля, кому тут не спится? — донесся с дивана сонный голос.

Шерстяное одеяло свалилось на пол, явив пред очи особиста удивленную безусую физиономию мальчишки в погонах старлея.

— Фамилия?

— А ты кто такой?

С улицы донесся грохот — Звонарев и Легоставе, не дожидаясь, пока матросы оклемаются, принялись сшибать замки с ворот гаража.

— Чо, бля, за хуйня происходит? — старлей вскочил на ноги и попер на Кичайкина.