— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
68 мин, 25 сек 8056
Не долго думая, тот двинул ему кулаком в челюсть. Парень рухнул на пол, скорчился в позе эмбриона и тихонько заскулил.
— Фамилия? — наклонился над ним Кичайкин.
— Ти… Ти… Тихонов, — прохныкал старлей.
— Вот что, Тихонов, — Кичайкин сел за стол, выдрал из лежащего среди газет журнала учета личного состава чистый лист, и принялся писать. — У тебя машина своя здесь есть?
— Да, — проскулил Тихонов, размазывая кровь из носа кулаком.
— Я заместитель начальника особого отдела части капитан третьего ранга Кичайкин. Слышал про такого?
Тихонов кивнул и начал вставать на колени.
— Сейчас ты берешь эту записку и дуешь на машине в комендатуру. Там набираешь телефон дежурного УКГБ по Северному флоту и слово в слово зачитываешь то, что здесь написано. Понял?
Старлей, прислонившись к дивану, кивнул
— Передашь слово в слово, — повторил Кичайкин. — И если хоть одно переврешь — я тебе руки-ноги переломаю. Понял?
— Да понял, я понял, — обиженно шмыгнул Тихонов. — Но бить-то зачем сразу начали?
— Времени объясняться не было…
— Лех, мы машины выгнали, надо что с патронами решать… — в помещение ввалился облепленный снегом Звонарев. — Ну еб вашу маму, товарищ начальник! Ты уже и здесь ухитрился кому-то рожу расквасить!
— Тихонов, катись давай отсюда бегом! — рявкнул Кичайкин, сунув исписанный лист в руки старлея. — Тут сейчас такое начнется, не обрадуешься!
— Давай, давай, поторапливайся, — Звонарев открыл дверь, в которую ворвались ветер и снег. — Погода вообще жопа, в двух шагах ничего не видно. Так что на дороге не гони, а то один уже доездился.
Перед его глазами всплыла беспомощно валяющаяся колесами вверх белая «копейка».
Через пару минут по запотевшим окнам скользнул свет от фар, и машина с Тихоновым умчалась в сторону поселка.
— Так, пошли с оставшимися разберемся, — Кичайкин плеснул из графина теплой воды, одним махом опорожнил стакан, и потянулся за автоматом.
Ежась и кутаясь в бушлаты, у распахнутых ворот выстроился пожарный наряд.
— Стрелять кто умеет? — спросил Кичайкин сонных и ошалевших матросов.
Оказалось, что умеющими себя считает человек пять. Им вручили автоматы, объяснив, что стрелять они должны во все, что движется со стороны базы, и что это приказ, и что ответы на тупые вопросы будут потом. Остальных посадили вскрывать цинки и набивать магазины.
Выгнанные из гаража пожарные машины перегородили дорогу, осветив ее фонарями над кабинами. Продолжающий изображать воинственного монгола Джучиев со своей верной лопатой забрался на одну из машин и, потрясая черенком, принялся завывать на все лады словно какой шаман. Кичайкин уже ни капли не сомневался, что дело тут не во втихаря скуренной травке, но сейчас его это волновало меньше всего.
Теперь оставалось только ждать.
Мертвецы выступили из снежной пелены беззвучно, как призраки. Кичайкин передернул затвор и прицелился. Распотрошенные цинки и забитые под самый верх магазины кучей громоздились у него под ногами.
Изо рта вылетело облачко пара. Мело так, что в десяти шагах ничего не было видно, а красная полоска термометра на стене показывала минус двадцати два и продолжала падать. Все шло к тому, что зима возьмет мощный реванш за затянувшуюся осень. Начиналась настоящая пурга.
К тому моменту, как жмуры добрались до пожарки, на новоявленном кордоне успели развернуть и отправить обратно в поселок пару машин. Оставил Кичайкин лишь инженера-дозиметриста Толуцкого, которого знал как хорошего охотника. Не задавая глупых вопросов, тот принял автомат и занял позицию на крыле пожарного ЗИЛа.
— Мужики, — начал Кичайкин, не отрывая взгляда от медленно наползающих мертвецов. — Если мы их сейчас здесь всех не положим, то в поселке будет тоже самое, что на базе. Пока наверху разберутся, что к чему, пока во все это поверят… Короче, будет поздно. Патронов у нас дофига, так что… ПАЛИ!
Воздух наполнил треск очередей и звон гильз, бьющихся о машины. Джучиев, так и не взявший автомат, словно сошел с ума — его вопли едва не заглушали звуки выстрелов, да к тому же он принялся лупить свое лопатой по крыше.
Первые ряды мертвецов они выкосили вчистую. Покойники, то ли ослабев без пищи, то ли исчерпав запасы мифического «вирусного электричества» двигались еле-еле, но их было много. В голову удавалось попасть далеко не всегда, а потеря руки или пары ребер живых мертвецов не останавливала. Изрядный урон наносили гранаты, но их было не больше десятка…
Кичайкин менял магазины один за другим, ствол автомата раскалился и шипел каждый раз, когда на него попадали хлопья снега. Он потерял счет заваленным мертвецам, но так и не мог выглядеть среди них главную цель — серую фашистскую гадину, прятавшуюся, видимо, за спинами матросни.
Толпа мертвецов подбиралась все ближе. Молчаливые фигуры в матросской форме вдруг живо напомнили Кичайкину сцену из старого черно-белого фильма о штурме Зимнего. Еще не хватало, чтобы сейчас ряды их разошлись и оттуда выступил самый главный покойник, который такой молодой и юный октябрь впереди… От воспоминаний о недавнем сне Кичайкина передернуло.
— Фамилия? — наклонился над ним Кичайкин.
— Ти… Ти… Тихонов, — прохныкал старлей.
— Вот что, Тихонов, — Кичайкин сел за стол, выдрал из лежащего среди газет журнала учета личного состава чистый лист, и принялся писать. — У тебя машина своя здесь есть?
— Да, — проскулил Тихонов, размазывая кровь из носа кулаком.
— Я заместитель начальника особого отдела части капитан третьего ранга Кичайкин. Слышал про такого?
Тихонов кивнул и начал вставать на колени.
— Сейчас ты берешь эту записку и дуешь на машине в комендатуру. Там набираешь телефон дежурного УКГБ по Северному флоту и слово в слово зачитываешь то, что здесь написано. Понял?
Старлей, прислонившись к дивану, кивнул
— Передашь слово в слово, — повторил Кичайкин. — И если хоть одно переврешь — я тебе руки-ноги переломаю. Понял?
— Да понял, я понял, — обиженно шмыгнул Тихонов. — Но бить-то зачем сразу начали?
— Времени объясняться не было…
— Лех, мы машины выгнали, надо что с патронами решать… — в помещение ввалился облепленный снегом Звонарев. — Ну еб вашу маму, товарищ начальник! Ты уже и здесь ухитрился кому-то рожу расквасить!
— Тихонов, катись давай отсюда бегом! — рявкнул Кичайкин, сунув исписанный лист в руки старлея. — Тут сейчас такое начнется, не обрадуешься!
— Давай, давай, поторапливайся, — Звонарев открыл дверь, в которую ворвались ветер и снег. — Погода вообще жопа, в двух шагах ничего не видно. Так что на дороге не гони, а то один уже доездился.
Перед его глазами всплыла беспомощно валяющаяся колесами вверх белая «копейка».
Через пару минут по запотевшим окнам скользнул свет от фар, и машина с Тихоновым умчалась в сторону поселка.
— Так, пошли с оставшимися разберемся, — Кичайкин плеснул из графина теплой воды, одним махом опорожнил стакан, и потянулся за автоматом.
Ежась и кутаясь в бушлаты, у распахнутых ворот выстроился пожарный наряд.
— Стрелять кто умеет? — спросил Кичайкин сонных и ошалевших матросов.
Оказалось, что умеющими себя считает человек пять. Им вручили автоматы, объяснив, что стрелять они должны во все, что движется со стороны базы, и что это приказ, и что ответы на тупые вопросы будут потом. Остальных посадили вскрывать цинки и набивать магазины.
Выгнанные из гаража пожарные машины перегородили дорогу, осветив ее фонарями над кабинами. Продолжающий изображать воинственного монгола Джучиев со своей верной лопатой забрался на одну из машин и, потрясая черенком, принялся завывать на все лады словно какой шаман. Кичайкин уже ни капли не сомневался, что дело тут не во втихаря скуренной травке, но сейчас его это волновало меньше всего.
Теперь оставалось только ждать.
Мертвецы выступили из снежной пелены беззвучно, как призраки. Кичайкин передернул затвор и прицелился. Распотрошенные цинки и забитые под самый верх магазины кучей громоздились у него под ногами.
Изо рта вылетело облачко пара. Мело так, что в десяти шагах ничего не было видно, а красная полоска термометра на стене показывала минус двадцати два и продолжала падать. Все шло к тому, что зима возьмет мощный реванш за затянувшуюся осень. Начиналась настоящая пурга.
К тому моменту, как жмуры добрались до пожарки, на новоявленном кордоне успели развернуть и отправить обратно в поселок пару машин. Оставил Кичайкин лишь инженера-дозиметриста Толуцкого, которого знал как хорошего охотника. Не задавая глупых вопросов, тот принял автомат и занял позицию на крыле пожарного ЗИЛа.
— Мужики, — начал Кичайкин, не отрывая взгляда от медленно наползающих мертвецов. — Если мы их сейчас здесь всех не положим, то в поселке будет тоже самое, что на базе. Пока наверху разберутся, что к чему, пока во все это поверят… Короче, будет поздно. Патронов у нас дофига, так что… ПАЛИ!
Воздух наполнил треск очередей и звон гильз, бьющихся о машины. Джучиев, так и не взявший автомат, словно сошел с ума — его вопли едва не заглушали звуки выстрелов, да к тому же он принялся лупить свое лопатой по крыше.
Первые ряды мертвецов они выкосили вчистую. Покойники, то ли ослабев без пищи, то ли исчерпав запасы мифического «вирусного электричества» двигались еле-еле, но их было много. В голову удавалось попасть далеко не всегда, а потеря руки или пары ребер живых мертвецов не останавливала. Изрядный урон наносили гранаты, но их было не больше десятка…
Кичайкин менял магазины один за другим, ствол автомата раскалился и шипел каждый раз, когда на него попадали хлопья снега. Он потерял счет заваленным мертвецам, но так и не мог выглядеть среди них главную цель — серую фашистскую гадину, прятавшуюся, видимо, за спинами матросни.
Толпа мертвецов подбиралась все ближе. Молчаливые фигуры в матросской форме вдруг живо напомнили Кичайкину сцену из старого черно-белого фильма о штурме Зимнего. Еще не хватало, чтобы сейчас ряды их разошлись и оттуда выступил самый главный покойник, который такой молодой и юный октябрь впереди… От воспоминаний о недавнем сне Кичайкина передернуло.
Страница 18 из 19
