Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10768
— Все, все… Забирайте, дарлая Марика. Пусть только мне на бумаге все, как было, опишет.
— Опишет, за то не волнуйся!
И довольная травница тут же уволокла свою смущенную добычу пить чай с ватрушками, специально испеченными для столь важного случая как знакомство двух уважаемых мэтров магии и травоведения.
Теперь ежевечерние чаепития и обмен опытом стали доброй традицией. Правда, она никак не могла понять чудной привычки человека, который ежедневно неизменно приходил к ней с очередным букетом срезанных цветов. Но, право слово, это было совсем мелкое чудачество. Может, в Империи иначе было не принято? Марика не желала забивать свою голову мелочами, тем более, что для этого было достаточно иных, более полезных поводов.
…
— Зачем же ты так? — Ральф не знал, чем еще помочь Лику, чтобы хоть немного облегчить его боль. Он почти на руках внес его в спальню, уложил на кровать, сбегал в ванну за холодной тряпицей и заботливо накрыл ею лоб и закрытый повязкой глаз.
— Ничего… Через час будет все нормально, — слабо возразил Советник и попытался улыбнуться другу. Улыбка вышла довольно жалкая и неискренняя, отчего Ральф еще печальнее и надрывнее вздохнул.
— Ну, уехали бы мы на месяц. Так вернулись бы. И гонцов не отменял никто. Все важное можно было бы через них подписывать.
— Подписывать-то? Можно, конечно…
Лик был рад, что оборотень не понял истинного мотива его поступка. Просто этот последний совместный день ему не хотелось проводить в полубредовом сне, ему нужно было ясное сознание и еще кое-что. Ведь это так просто — подарить друг другу немного тепла. Сегодня он видел свое отражение в зеркале: теперь можно было уверенно обходиться без капюшона. А если немного дать себе загореть на солнце, то и последних почти незаметных следов уродства не будет видно. Сейчас он чувствовал себя уверенно, теперь он был готов разговаривать с тем, кого любит, на равных. Лик уже давно понял, что романтическая любовь к Фридриху незаметно для него самого сменилась настоящим живым чувством к не человеку, оборотню, Ральфу. Первому, кто за шрамами и капюшоном увидел его самого, а не искореженную огнем внешность.
— Что я еще могу для тебя сделать?
У Лика стало тепло на сердце от его заботы. Пожалуй, никого ближе Ральфа у него теперь не было.
— Побудь со мной.
— Конечно.
Оборотень с готовностью удивительно грациозно присел на край широкой кровати.
— Не так. Обними меня, пожалуйста.
— Я горячий, а ты сам говорил, что после вмешательств Марики легче становится от холода, — неуверенно возразил Ральф.
— А сейчас я прошу тепла.
— Так что? Тряпочку с головы снять?
— Как хочешь. Мне все равно.
Ральф все же убрал успевшую нагреться влажную повязку и осторожно, опасаясь причинить боль, прилег рядом. Вскоре его теплый нос уткнулся в макушку Лика и жадно втянул в себя воздух. Советник улыбнулся. Он прекрасно знал неугомонную натуру оборотня и предполагал, что он не сможет долго лежать без движения.
— И чем пахну?
— Кровью, — вздохнул оборотень, приятно ероша дыханием волосы.
— Не удивлен, — хмыкнул человек.
— Сильно болит?
Боги, сколько в его голосе сочувствия. От этого можно просто растаять, растеряв последние мозги. Превратиться в счастливо повизгивающее от восторга послушное домашнее животное. Лик усмехнулся, попытавшись представить себя без мозгов. Получалось довольно забавное, но в то же время жалкое зрелище.
— Терпимо.
— Тут? — легкий поцелуй едва коснулся кожи около больного глаза, не закрытой повязкой.
— Да… — выдохнул человек, замирая от нежданной ласки.
— А тут? — еще одно легкое касание. Но на этот раз поцелуй не имел никакого «лечебного» намерения, поскольку горячие губы сместились на шею, безошибочно определив то место, от которого легкие мурашки разбегались по всему телу. Горячая ладонь Ральфа проскользнула под рубашку, лаская, погладила грудь, кончиками пальцев проникла под ремень брюк.
— Может, так я быстрее отвлеку тебя от боли, и этот час пройдет незаметно? — шепнул он в ухо, прикусывая мочку чуть удлинившимися клыками.
— Попробуй, — улыбнулся Лик, осторожно поворачиваясь к нему лицом. Под повязкой стрельнуло иглой боли, но он сдержал стон. Ему совсем не хотелось спугнуть партнера, прервать зарождающуюся близость.
Ральф хищно улыбнулся, словно согласие Лика было последним, что сдерживало его собственные желания.
— Сегодня я буду очень осторожным, очень нежным, — мягко мурлыкнул он, одним движением избавляясь от собственной рубашки. Его сильное мускулистое тело притягивало взгляд, Лик всегда любовался им, впрочем, надеясь, что оборотень этого не замечает.
— Ты не взыщи, но твою рубашку я сниму другим способом.
Раздался треск рвущейся ткани, и Ральф отбросил на пол то, что раньше было предметом одежды. Впрочем, брюки он снял аккуратно, хотя Лик был готов к любому исходу событий. Ему не жаль было одежды. Этого добра в гардеробе хватало.
— Опишет, за то не волнуйся!
И довольная травница тут же уволокла свою смущенную добычу пить чай с ватрушками, специально испеченными для столь важного случая как знакомство двух уважаемых мэтров магии и травоведения.
Теперь ежевечерние чаепития и обмен опытом стали доброй традицией. Правда, она никак не могла понять чудной привычки человека, который ежедневно неизменно приходил к ней с очередным букетом срезанных цветов. Но, право слово, это было совсем мелкое чудачество. Может, в Империи иначе было не принято? Марика не желала забивать свою голову мелочами, тем более, что для этого было достаточно иных, более полезных поводов.
…
— Зачем же ты так? — Ральф не знал, чем еще помочь Лику, чтобы хоть немного облегчить его боль. Он почти на руках внес его в спальню, уложил на кровать, сбегал в ванну за холодной тряпицей и заботливо накрыл ею лоб и закрытый повязкой глаз.
— Ничего… Через час будет все нормально, — слабо возразил Советник и попытался улыбнуться другу. Улыбка вышла довольно жалкая и неискренняя, отчего Ральф еще печальнее и надрывнее вздохнул.
— Ну, уехали бы мы на месяц. Так вернулись бы. И гонцов не отменял никто. Все важное можно было бы через них подписывать.
— Подписывать-то? Можно, конечно…
Лик был рад, что оборотень не понял истинного мотива его поступка. Просто этот последний совместный день ему не хотелось проводить в полубредовом сне, ему нужно было ясное сознание и еще кое-что. Ведь это так просто — подарить друг другу немного тепла. Сегодня он видел свое отражение в зеркале: теперь можно было уверенно обходиться без капюшона. А если немного дать себе загореть на солнце, то и последних почти незаметных следов уродства не будет видно. Сейчас он чувствовал себя уверенно, теперь он был готов разговаривать с тем, кого любит, на равных. Лик уже давно понял, что романтическая любовь к Фридриху незаметно для него самого сменилась настоящим живым чувством к не человеку, оборотню, Ральфу. Первому, кто за шрамами и капюшоном увидел его самого, а не искореженную огнем внешность.
— Что я еще могу для тебя сделать?
У Лика стало тепло на сердце от его заботы. Пожалуй, никого ближе Ральфа у него теперь не было.
— Побудь со мной.
— Конечно.
Оборотень с готовностью удивительно грациозно присел на край широкой кровати.
— Не так. Обними меня, пожалуйста.
— Я горячий, а ты сам говорил, что после вмешательств Марики легче становится от холода, — неуверенно возразил Ральф.
— А сейчас я прошу тепла.
— Так что? Тряпочку с головы снять?
— Как хочешь. Мне все равно.
Ральф все же убрал успевшую нагреться влажную повязку и осторожно, опасаясь причинить боль, прилег рядом. Вскоре его теплый нос уткнулся в макушку Лика и жадно втянул в себя воздух. Советник улыбнулся. Он прекрасно знал неугомонную натуру оборотня и предполагал, что он не сможет долго лежать без движения.
— И чем пахну?
— Кровью, — вздохнул оборотень, приятно ероша дыханием волосы.
— Не удивлен, — хмыкнул человек.
— Сильно болит?
Боги, сколько в его голосе сочувствия. От этого можно просто растаять, растеряв последние мозги. Превратиться в счастливо повизгивающее от восторга послушное домашнее животное. Лик усмехнулся, попытавшись представить себя без мозгов. Получалось довольно забавное, но в то же время жалкое зрелище.
— Терпимо.
— Тут? — легкий поцелуй едва коснулся кожи около больного глаза, не закрытой повязкой.
— Да… — выдохнул человек, замирая от нежданной ласки.
— А тут? — еще одно легкое касание. Но на этот раз поцелуй не имел никакого «лечебного» намерения, поскольку горячие губы сместились на шею, безошибочно определив то место, от которого легкие мурашки разбегались по всему телу. Горячая ладонь Ральфа проскользнула под рубашку, лаская, погладила грудь, кончиками пальцев проникла под ремень брюк.
— Может, так я быстрее отвлеку тебя от боли, и этот час пройдет незаметно? — шепнул он в ухо, прикусывая мочку чуть удлинившимися клыками.
— Попробуй, — улыбнулся Лик, осторожно поворачиваясь к нему лицом. Под повязкой стрельнуло иглой боли, но он сдержал стон. Ему совсем не хотелось спугнуть партнера, прервать зарождающуюся близость.
Ральф хищно улыбнулся, словно согласие Лика было последним, что сдерживало его собственные желания.
— Сегодня я буду очень осторожным, очень нежным, — мягко мурлыкнул он, одним движением избавляясь от собственной рубашки. Его сильное мускулистое тело притягивало взгляд, Лик всегда любовался им, впрочем, надеясь, что оборотень этого не замечает.
— Ты не взыщи, но твою рубашку я сниму другим способом.
Раздался треск рвущейся ткани, и Ральф отбросил на пол то, что раньше было предметом одежды. Впрочем, брюки он снял аккуратно, хотя Лик был готов к любому исходу событий. Ему не жаль было одежды. Этого добра в гардеробе хватало.
Страница 113 из 121
