Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Из собственного обычного раздевания оборотень устроил маленькое шоу: он медленно, растягивая время, расстегнул ремень и молнию на брюках, скользящими движениями проник внутрь, чуть приспустил ткань, провел руками по собственным ягодицам, и только потом скинул брюки, оставаясь только в нижнем белье.

— Ну, ты артист! — восхитился Лик.

— Скажи, что тебе не понравилось, — лукаво улыбнулся оборотень.

— Не дождешься.

Ральф фыркнул и уже быстро избавился от остатков одежды, небрежно кинув их, куда попало. Попало на зеркало, которое теперь выглядело несколько непривычно, а вся комната стала напоминать апартаменты в портовом борделе. Лик с трудом сдержал смешок.

Оборотень скользнул к нему, навис на вытянутых руках над его телом и шальным взглядом окинул его. Чуть согнув руки, неимоверно нежно поцеловал, проникая языком вглубь рта, лаская, заставляя вздрагивать от наслаждения, прикусил губу, но тут же поцеловал ее. Влажный кончик языка лизнул ключицу, зубы чуть болезненно зажали горошину соска, но снова отпустили, тут же целуя, лаская языком. Лик застонал, внизу живота теплым комом скапливалось напряжение, он чувствовал, что его собственный член напрягся, ожидая внимания. Горячая рука Ральфа тут же захватила его, ритмичные движения вызвали еще один стон.

— Надеюсь, что это не от боли? — шепнул он в губы партнера и получил в ответ не менее требовательный поцелуй. Боль оставалась, но отодвинулась вглубь под напором других, более ярких эмоций.

А руки Ральфа требовательно скользнули по внутренней поверхности бедер, чуть зажали в ладони основание члена, сжали ягодицы. Лик невольно подался вперед, прижимаясь к твердому животу и груди Ральфа. Сейчас ему невыносимо хотелось ощутить его внутри себя. Немного кружилась голова, и невероятное возбуждение заставляло все тело вибрировать, проявляясь мелкой дрожью.

Ральф раздвинул его ноги и подсунул под ягодицы подушку, маслом прошелся по сжатому кольцу мышц, чуть проник в партнера одним пальцем.

— Нет. Сам!

— Нетерпеливый какой, — прерывисто шепнул Ральф, влажной от масла рукой скользя по напряженному члену партнера. Но, видимо, и его терпение не было безграничным, и Лик почувствовал, как он осторожно входит в него сам. Мышцы непроизвольно сжались от мгновенной боли, но Лик заставил себя расслабиться, целиком принимая любимого. Ральф замер, пережидая чужую боль, но очень скоро начал двигаться, наращивая темп и силу проникновений. Лик застонал, ощущая, что он при этом не бросил его твердый член, чуть сжимая рукой в такт ударов внутри. Это было невыносимо возбуждающе и, не выдерживая более, Лик содрогнулся в накрывшей его волне оргазма. Оборотень поймал волну партнера и сам выгнулся от наслаждения.

— Ты сумасшедший, — прошептал Лик, когда сознание прояснилось, и сбитое дыхание чуть пришло в норму.

— Это комплимент? — Ральф лукаво улыбался, рассматривая довольное лицо партнера.

— Это констатация факта.

— Зато ты забыл о боли. И это — тоже факт.

— Несомненный.

Лик чуть было не сказал то, что давно уже произносил про себя: «Я люблю тебя»! Но снова сдержался. Он не был уверен, что Ральф разделяет его чувства, и не хотел так рисковать, боясь потерять любимого. Ничего. Когда оборотень вернется с границы, на его лице уже не будет следов от шрамов, с глаза снимут повязку. Лик будет достоин его красоты, силы, ума. Советник еще много хорошего мог сказать о Ральфе, но только не сейчас, не сегодня. Ведь у них еще будет для этого время. Не так ли?

Последний бой

— Сегодня мы вычистим последнее логово, — Мартин легким поцелуем коснулся губ Младшего и утомленно присел на низкую походную табуретку.

— Тебе обязательно всегда участвовать лично?

— Мы ведь уже не раз говорили об этом. Не надо, не начинай снова, Анджей.

Младший вздохнул и осторожно уселся прямо на пол у ног мужа. За прошедшие три месяца его фигура заметно изменилась. Двойняшки росли, набирая вес, значительной выпуклостью проступая в области живота родителя. Анджею приходилось учитывать смещение центра тяжести и быть осторожным, избегая резких движений. Кроме того, малышня стала непростительно активной, почти постоянно шевелясь и мешая ему спать. Вот и эту ночь почти не удалось сомкнуть глаз, а потому Анджей чувствовал неконтролируемое раздражение. Вот и сейчас он прекрасно понимал, что неправ, но бороться с эмоциями не удавалось.

— Устал?

— Да. Чем глубже мы в этой территории, чем больше потери среди тварей, тем более отчаянное сопротивление они оказывают. А уж теперь, когда осталось последнее гнездо с матками…

— А ведь многие из них тоже наверняка ожидают детей…

— Выродков, которые потом будут убивать все, что движется. Хватит, Анджей. Иначе я начну сожалеть о том, что взял тебя в действующие отряды.