Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Вот только нигде не смогли найти вашего Советника по безопасности, — закончил доклад незнакомый оборотень, преданно глядя в глаза своему Повелителю. У Мартина тревожно екнуло сердце.

— Что значит «не нашли»? Так ищите! Ищите лучше!

— Будем стараться, — оборотень поклонился и легкой рысцой побежал исполнять указание.

— Черт знает что! И где его носит?

За ворчанием Мартин пытался скрывать нешуточную тревогу за друга. Обычно Ральф первым находил его после боя и лично докладывал о ситуации. Если сейчас этого не произошло, то объяснение виделось только одно — друг ранен, ранен серьезно, и ему нужна срочная помощь. Думать о чем-то худшем Мартин себе не позволил. Только не теперь, когда он должен быть совершенно спокоен и помочь Анджею пережить сегодняшний день.

Самое трудное — видеть мучения близкого тебе человека и не иметь возможности помочь ему ничем более существенным, чем просто быть рядом и сжимать холодную от боли ладонь в своей руке, до скрежета стискивать зубы, мечтая перекинуть всю его боль на себя. Почему так несправедливо устроена жизнь, и самые тяжелые испытания достаются не самому сильному, не тому, кто мог бы с ними справиться лучше и с меньшими потерями?

— Так что все получилось совсем неплохо, — Мартин спокойно рассказывал об итогах боя, избегая цифр и неприятных подробностей. Анджей внимательно слушал, и только сжимавшаяся от боли ладонь показывала, насколько частыми были приступы. В среднем, каждые четверть терции, а иногда и чаще. «Да когда же придет эта Марика!» — про себя в нетерпении воскликнул оборотень. И небеса, словно ожидавшие этого немого вопроса, сжалились, полог палатки был откинут в сторону, пропуская первые яркие лучи солнца. В палатку, пригнувшись, вошли давешний лекарь и травница.

— Доброе утро всем! — радостно поздоровалась она. — И кто это тут у нас совсем разволновался? Я же говорила, что нужно беречься… — мягко укорила она Анджея, радостно улыбнувшегося ей навстречу.

— Марика, наконец-то! Сделайте уже что-нибудь!

— Ты мне тут не указывай, без советчиков разберемся. Иди вон лучше, Империей управляй, а уж мы-то свое дело сами знаем.

Она достала из большой холщовой сумки чистое полотно и согнала Анджея с чужой постели, перестелила, недовольно фыркнула, заставив покрасневшего Младшего избавиться от грязной одежды, начала доставать из сумки стеклянные бутылочки, расставляя их в строго определенном порядке. Потом настал черед еще одной идеально белой тряпицы, на которой были разложены сверкнувшие вороненой сталью зловеще острые инструменты.

— Ты все еще здесь? Свет загораживаешь! Прочь отсюда! — прикрикнула она на собственного Повелителя, и тот тут же пулей вылетел из палатки.

Спорить с Марикой было страшно, а перед глазами все еще стояли жуткие крючки и острые ножи, маленькие хищные пилы. Все это было очень похоже на пыточные инструменты и заставляло судорожно сглатывать, а собственное воображение придумывать все более страшные и кровавые картинки. Прилично издерганный Мартин застонал, схватившись за голову, отошел от палатки шагов на тридцать и замер там, пытаясь зажать уши, приглушить четко доносящиеся зловещие звуки. Сейчас он был готов проклинать собственный прекрасный слух.

… Тихий, полный муки стон Анджея, увещевания Марики, позвякивания стекла, вопрос, заданный мужским голосом, железный звон инструментов, тихий сдавленный вскрик, заглушаемый четкими быстрыми командами женщины… и звонкий крик ребенка. Нет, двух детей! Мартин рванул в сторону палатки, но был твердо остановлен выставленной Марикой охраной.

— Нельзя, придется подождать.

Мартин напряженной струной замер у входа. Мгновения ожидания растягивались в века, стук крови барабанами громыхал в висках. Но вот, наконец, тряпки, прикрывающие вход, отброшены чьей-то рукой, а на пороге появляется счастливо улыбающаяся Марика, осторожно прижимающая к груди два крошечных белоснежных сверка. Мартин подается вперед, никем более не удерживаемый и впервые в жизни видит малюсенькие чуть красноватые личики своих детей. Они забавно кривят аккуратные ротики с тонкими полосками губ, беззубо зевают и кажутся ужасно недовольными собственным появлением на свет.

— Справа — девочка, слева — мальчик, — подсказала Марика. — Хочешь подержать?

— А можно? — замирая от страха и странного всепоглощающего восторга спрашивает Мартин.

— Держи уже! Руки вот так сделай!

Марика осторожно перекладывает живые шевелящиеся куколки на сгибы его согнутых в локтях рук и тихонько хихикает — очень уж забавно выглядит сейчас Повелитель и Император, с глупой счастливой улыбкой замерший соляным столбом, боящийся даже пошевелиться, чтобы не повредить свою драгоценную ношу.

— Не бойся, не такие уж они хрупкие, как кажется, да и амулеты защитного поля на них.

Мартин только теперь обратил внимание, что на каждом из младенцев на толстом коротком кожаном шнурке висели одинаковые половинки с непонятными закорючками.

— Давай малышей. Я ими пока займусь. А ты Анджея поцелуй. Заслужил, пострел. Хорошо держался.