Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Не преуменьшай их возможностей. Их много, и у них есть более совершенное, чем у нас, оружие. Мы слишком привыкли полагаться на свою силу, ловкость, ночное зрение, хитрость, способность по-особому воспринимать мир. Да, это преимущества. Но нас мало. А их — много.

— Мне показалось, Что их Император был пьян.

— Немного был. Но мне тоже кое-что показалось. И это, дорогой Ральф, гораздо хуже. Он был доволен! Ты понимаешь, что это значит?

Ральф хмыкнул. Ты думаешь, что он тоже имеет свой интерес в этом сватовстве? Уверен! Ну, нафиг ему пепелища?

— Вопрос престижа?

— Не смеши мой хвост!

— Жалеешь?

Не начинай, ты теперь знаешь, что выбор был без выбора. Будем танцевать. Знаешь, раньше был такой танец — с собственной тенью. Танцор должен был не просто двигаться под музыку, но делать это так, чтобы изящными и красивыми были не только его движения, но и движения его тени.

— Ну, и кто же из вас танцор?

— А это, мой друг, зависит от того кто лучше танцует. Да, обряд будет сегодня. Сколько бы не было парнишке лет, но я вынужден торопиться.

Ральф с сочувствием посмотрел на меня.

— Я постараюсь быть осторожным, — уверил я его, хотя сам не знал, как того добиться. Все мои партнеры до этого, во-первых, были хорошо со мной знакомы, во-вторых, сами хотели оказаться в моей постели, ну и, конечно, были гораздо старше по возрасту. Самое же главное их отличие заключалось в том, что они не были моей парой. Мы оба понимали, что просто хотим доставить друг другу толику удовольствия. Теперь передо мной стояла воистину непростая задача. Да, именно передо мной, ведь он девственник. Значит, ответственность будет на мне, как на старшем партнере. Нужно, чтобы он почувствовал удовольствие.

Цветы цвета крови

— Обряд будет сегодня.

— Но почему так скоро? — ужаснулся я. — А как же мои родители, сестра и братья? Они же не успеют собраться.

— Забудь. Не так уж они нужны. Тебя должен вывести к избраннику отец или иной старший родственник мужского пола. Мне кажется, что я идеально подхожу, не так ли? А раздувать ноздри мне тут не надо! … Ну, хорошо, в качестве компенсации и моей благодарности за то, что содержали тебя до одиннадцати лет я, прощаю им долг. А это, между прочим, одиннадцать тысяч золотых. За каждый год по тысяче. Да уж, а ты мне недешево обходишься.

— Вы вернете эти деньги, собрав их у Храмов.

— А это? Легкий экспромт. Кстати, твою дурную мамашу вообще следовало бы наказать за то, что она посмела скрыть от меня свою беременность. Я был очень зол!

— И это помешало вам признать меня официально?

Император хмыкнул:

— Да нет, просто она со своим супругом с какого-то перепугу поспешила объявить всем, что он твой отец. И что ты мне прикажешь — бегать по городу с глашатаем и кричать, что это не правда? Или может унизиться до дуэли с этим мелким дворянчиком?

Я не знал, что ответить и предпочел сменить тему разговора.

— И что я одену на церемонию?

— Твои вещи уже привезли — выбери то, что тебе нравится.

— А разве мне не положен особый церемониальный наряд?

— А разве разумно будет давать понять, что такой наряд мы заблаговременно пошили? Ты не забыл, что все случилось «совершенно неожиданно»? У меня создается впечатление, что тебе просто не понравился твой супруг, и теперь ты ищешь повод, чтобы сбежать.

— Да нет, это не так! — в отчаянии воскликнул я. — Просто все очень быстро.

— И…

— И я его боюсь. Из-за того, что он не человек.

Император скривился так, словно ему в рот попала муха.

— Как же мне не хватает пары лет. Всего два-три года, и ты был бы гораздо больше пригоден к делу. Но чего нет, того нет. Приходится работать с совершено сырым материалом… — задумчиво размышлял он вслух.

Мне стало обидно. Я все никак не мог поверить в то, что этот холодный человек — мой настоящий отец.

— Скажите, вы хоть кого-нибудь любите?

— Любовь слишком дорогая вещь, чтобы я мог позволить себе такую роскошь.

— А как же ваши супруги?

— А что супруги? Их я могу менять, сколько мне заблагорассудится. К тому же все они со временем становились слишком навязчивыми и пытались управлять мной. Мной! Понимаешь, — доверительно приобнял он меня за плечи, — власть это такая штучка… Ею нельзя делиться совершенно ни с кем. Как только поделился, не важно, из каких соображений, все — считай, что ты ее потерял. Поэтому я один.

— Значит, вам одиноко?

— А это нормально. Это естественное состояние каждого человека. Ты скоро поймешь. А время то к вечеру — беги, собирайся. Я подожду тебя за бокалом вина. Что—то я много пью. Интересно, почему?