Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

«Боги!» — взмолился я с неподдельной верой. — «Пусть он будет жив! Только не головой об скалу! Ну что вам стоит?». Вынырнул. Открыл глаза, избежал столкновения с крупным камнем. Да где же он?! Не вижу! Ныряю, уходя в сторону от мощного течения в центре. Хорошо, что день, хорошо, что речка не глубокая. Вижу у дна темное пятно, похожее на человеческое тело. Но оно в двадцати метрах от меня против течения и в глубине. Вынырнув на поверхность стараюсь максимально наполнить воздухом легкие и снова ныряю — теперь уже уходя не только со стремнины, но и от поверхности вглубь. Здесь течение намного слабее, но от дна бьют родники. Вода просто обжигает льдом. Долго в ней не подержаться даже оборотню, хотя наше тело и теплее человеческого на несколько градусов. Даже такое ослабленное течение очень мощное, и я теряю последние силы, пытаясь добраться к Анджею. Теперь я уже четко вижу, что это он. Вот только мне снова не хватает воздуха, и я вынужден подниматься на поверхность. Несколько обжигающих глотков. Легкие горят и требуют передышки, но я не позволяю себе терять времени. Снова ухожу в глубину и с отчаянием замечаю, что меня отбросило от Анджея в сторону. Все расстояние, что я с таким трудом смог отвоевать у реки, потеряно. Вот же он — рядом, в трех прыжках … но это на земле, а тут совсем другие мерила для понятий «далеко» и«близко». Но я не сдамся! Я лучше сдохну, но не уступлю! Я альфа! Он — МОЙ! Бешенство помогает мне сделать последние отчаянные гребки, и я хватаю Анджея за длинные волосы, почти теряя сознание, кидаю свое сильное и выносливое тело вверх — к свету, к воздуху. Дышу, случайно заглатывая с воздухом немного воды, и захожусь в мучительном кашле. Одновременно пытаюсь двигаться к берегу. В Анджея я вцепился намертво, не потеряю. До берега три метра. Ну же! Два… Шатаясь, на четвереньках, ползу по отмели, вытаскивая себя и его на густую прибрежную траву. Сил нет, кашель разрывает меня на части, и я кашляю, пока желудок не сжимается в болезненном спазме. Меня тошнит. Хорошо, что почти ничего не ел — не так противно. Но я совсем забыл об Анджее! Не позволяя себе расслабиться, ползу к нему, переворачиваю. Он даже не бледный — белый словно труп, и такой же холодный. Мне очень страшно. Он не может вот так по-глупому взять и умереть.

— Эй, ты! Не смей! Даже не думай сдохнуть! — голос у меня какой-то жалкий и хриплый, словно я здорово болен. Трясу его за плечи, но он только безвольно перекатывает голову.

— Не умирай, пожалуйста…

Что-то горячее течет по щекам, а глаза начинают плохо видеть.

— Анджей!

— Да уйди ты, ради Богини!

Твердая рука Марики отшвыривает меня в сторону. Она уверено перекатывает Анджея на живот, приподнимает верхнюю часть туловища и перекидывает через свое колено.

— Дитя то дитем, а тяжелый… — шипит она. Резко нажимая ему на живот, ударяет по спине. Изо рта Анджея выливается струйка воды, он хрипит и страшно сипит. Мне кажется, что только сейчас я понимаю, что такое «страшно». Анджей уже лежит на спине, а Марика дышит ему в открытый рот и зачем-то давит на грудь. Она делает так всего несколько раз, и Анджей начинает мучительно кашлять. Шевелится и переворачивается на бок, его тоже тошнит, но Марика выглядит очень довольной.

— Вот два куска идиота! — незлобно отчитывает она нас. — Ладно, этот малолетка, но ты то! Хорош Старший! А если бы я запоздала или вообще вас не нашла? Ты почему его не остановил? — набросилась она на меня.

Я не знаю, что ответить, но тут раздается чуть слышный голос Анджея:

— Не ругайся, это не он виноват. Это я — один кусок идиота.

Марика смеется и машет на нас рукой.

— Сами до дома доберетесь. Там чай с малиной и спать. А я, пожалуй, пойду от вас подальше. А то вдруг дурь заразна.

Она уходит, а я подползаю к Анджею и с наслаждением, обнимая за плечи, вдыхаю запах его мокрых волос.

— Я подумал, что ты умер.

Мне приходится больно прикусить губу. Даже воспоминания о пережитом страхе вызываю сильную боль.

— Ага, и подарить тебя Ральфу? Пусть обломается! — хлюпает носом мой младший.

— Эй! Ты что?

— Вода в нос попала, — поясняет он.

Я не могу удержаться и тут же целую его в покрасневший кончик носа.

— Фу, Мартин, нам нужно почистить зубы. И даже не говори мне, что я ничего не понимаю, и ты так видишь мир. Это совсем не романтично!

— А тебе хочется романтики? — удивляюсь я.

— Хочется, — вздыхает он. — По правилам, я должен тебя красиво соблазнить, а ты, конечно же, не устоять. Как рыцарь Марвел в романе «Долг крови».

— Эй! Только не говори, что читал эту книгу!

— Вот еще! Читал! — сообщает он с вызовом, — и она мне очень понравилась. Если хочешь знать, это мой любимый роман и любимый герой.

И добавляет чуть застенчиво:

— А еще — он похож на тебя. Мне так кажется.

Я молчу, потому, что не знаю, что сказать.

— Жаль только, что в нашей библиотеке была только первая часть. А там должно быть продолжение. Ты можешь купить мне вторую книгу? Подари на день рождения.

Он просительно заглядывает в глаза, напоминая мокрого воробья.