Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10855
Я буквально отпрыгнул от Ральфа. В дверях комнаты, уперев твердые кулачки в бока, стояла возмущенная Марика. А за ее плечом… я увидел Анджея. Он удивленно смотрел на нас с Ральфом, а потом, ничего не говоря, резко повернулся и выбежал из дома.
Что же я натворил?! И что он мог подумать?!
— Я сейчас!
Невежливо оттолкнув с дороги Марику, вылетел на улицу. Анджея уже не было видно, а человеческий нос не мог четко уловить его запах. У крыльца цвела дурнина и ее сладкий аромат перебивал всю палитру обоняния. Не размышляя, я перекинулся, опустил к самой земле чувствительный нос и тут же уловил слабый след. Его тонкая нить вела на север. Что ж, мне нужно поторопиться, там река с довольно обрывистым берегом. Боюсь, что Анджей слишком расстроен, чтобы его это остановило. Судя по длине шагов, он бежал. Но разве человек может сравниться со скоростью и ловкостью зверя? Уже через три минуты я слышал впереди прерывистое дыхание бегущего Анджея и… всхлипы?! Он, что — плачет?! Сам я уже давно не помнил, как это делается, и с трудом выносил чьи-либо слезы. Вот только утешать нервного подростка мне не хватает. Но ухо уловило и еще один тревожный звук — шум быстрой и коварной реки, собравшей уже немалую жатву из неосторожных купальщиков. Я ускорился.
На обрывистый берег мы вылетели с разницей в несколько ударов сердца. Анджей все же успел заметить обрыв и остановился на самой его грани. Он стоял спиной ко мне, но я знал, что он меня видел. Оставаясь зверем, я получал преимущество в скорости реакции и ловкости и, реши Анджей сглупить, имел гораздо больший шанс успеть остановить его. Но в этой ипостаси я не мог с ним разговаривать. Все же важно не просто остановить, но убедить, что он не прав. Потому после нескольких секунд колебаний я все же перекинулся в человека.
— Анджей, — тихонько позвал я.
Он передернул плечами:
— Не подходи ко мне, уходи, я не хочу тебя видеть! — зло прокричал он.
— Не смотри. Просто выслушай. И я не буду приближаться — даю слово. Ты ведь согласен, что очень многие беды происходят потому, что люди не умеют вовремя выслушать друг друга? По разным причинам: кто-то из-за высокомерия, кто-то от нехватки времени, а иногда от обиды.
— Согласен!
Анджей все же повернулся ко мне лицом. Разметавшиеся волосы не давали мне видеть его глаза, но и этот маленький шаг вперед меня воодушевил.
— Ну, я готов выслушать тебя!
— Это правильное решение. Скажи, что ты видел?
— Все! — обиженно воскликнул он.
— Нет, опиши, что именно ты видел?
— Вы целовались, как любовники! А я-то еще думал, о чем это он. Он знаешь, что сказал? Что не будет меня трогать потому, что знает, насколько ты хорош в постели.
— Это когда это?! — почти взвыл я от гнева.
— Ага! Злишься, значит — правда!
— Да что, правда-то?
— Вы любовники!
— Были ими несколько лет назад? И что, ты собираешься ревновать меня к каждым штанам, с которыми у меня был роман?
— Если был, почему вы целовались?
— Потому, что я его благодарил за поддержку и дружбу.
— Так — не благодарят!
— А я ТАК благодарю!
И ты теперь с каждым что ли целоваться будешь?
— Нет…
Мне очень хотелось подойти к нему, обнять и поцеловать по настоящему, показав ему, насколько именно он дорог и нужен мне. Но я дал слово. Вот дурак! Теперь стою и борюсь сам с собой.
— Если тебя это задевает, я больше ни с кем не буду целоваться.
— Обещаешь? — меж прядей волос блеснул влажный злой взгляд.
— Даю слово.
Анджей вздохнул, кивнул, выгнулся, отбрасывая кипу волос с лица и, потеряв равновесие, рухнул с обрыва…
— Твою мать! — заорал я и нырнул за ним следом…
Что же я натворил?! И что он мог подумать?!
— Я сейчас!
Невежливо оттолкнув с дороги Марику, вылетел на улицу. Анджея уже не было видно, а человеческий нос не мог четко уловить его запах. У крыльца цвела дурнина и ее сладкий аромат перебивал всю палитру обоняния. Не размышляя, я перекинулся, опустил к самой земле чувствительный нос и тут же уловил слабый след. Его тонкая нить вела на север. Что ж, мне нужно поторопиться, там река с довольно обрывистым берегом. Боюсь, что Анджей слишком расстроен, чтобы его это остановило. Судя по длине шагов, он бежал. Но разве человек может сравниться со скоростью и ловкостью зверя? Уже через три минуты я слышал впереди прерывистое дыхание бегущего Анджея и… всхлипы?! Он, что — плачет?! Сам я уже давно не помнил, как это делается, и с трудом выносил чьи-либо слезы. Вот только утешать нервного подростка мне не хватает. Но ухо уловило и еще один тревожный звук — шум быстрой и коварной реки, собравшей уже немалую жатву из неосторожных купальщиков. Я ускорился.
На обрывистый берег мы вылетели с разницей в несколько ударов сердца. Анджей все же успел заметить обрыв и остановился на самой его грани. Он стоял спиной ко мне, но я знал, что он меня видел. Оставаясь зверем, я получал преимущество в скорости реакции и ловкости и, реши Анджей сглупить, имел гораздо больший шанс успеть остановить его. Но в этой ипостаси я не мог с ним разговаривать. Все же важно не просто остановить, но убедить, что он не прав. Потому после нескольких секунд колебаний я все же перекинулся в человека.
— Анджей, — тихонько позвал я.
Он передернул плечами:
— Не подходи ко мне, уходи, я не хочу тебя видеть! — зло прокричал он.
— Не смотри. Просто выслушай. И я не буду приближаться — даю слово. Ты ведь согласен, что очень многие беды происходят потому, что люди не умеют вовремя выслушать друг друга? По разным причинам: кто-то из-за высокомерия, кто-то от нехватки времени, а иногда от обиды.
— Согласен!
Анджей все же повернулся ко мне лицом. Разметавшиеся волосы не давали мне видеть его глаза, но и этот маленький шаг вперед меня воодушевил.
— Ну, я готов выслушать тебя!
— Это правильное решение. Скажи, что ты видел?
— Все! — обиженно воскликнул он.
— Нет, опиши, что именно ты видел?
— Вы целовались, как любовники! А я-то еще думал, о чем это он. Он знаешь, что сказал? Что не будет меня трогать потому, что знает, насколько ты хорош в постели.
— Это когда это?! — почти взвыл я от гнева.
— Ага! Злишься, значит — правда!
— Да что, правда-то?
— Вы любовники!
— Были ими несколько лет назад? И что, ты собираешься ревновать меня к каждым штанам, с которыми у меня был роман?
— Если был, почему вы целовались?
— Потому, что я его благодарил за поддержку и дружбу.
— Так — не благодарят!
— А я ТАК благодарю!
И ты теперь с каждым что ли целоваться будешь?
— Нет…
Мне очень хотелось подойти к нему, обнять и поцеловать по настоящему, показав ему, насколько именно он дорог и нужен мне. Но я дал слово. Вот дурак! Теперь стою и борюсь сам с собой.
— Если тебя это задевает, я больше ни с кем не буду целоваться.
— Обещаешь? — меж прядей волос блеснул влажный злой взгляд.
— Даю слово.
Анджей вздохнул, кивнул, выгнулся, отбрасывая кипу волос с лица и, потеряв равновесие, рухнул с обрыва…
— Твою мать! — заорал я и нырнул за ним следом…
По тонкому льду
Вода обожгла холодом. Наша река была коварна еще и потому, что питалась от множества ледяных родников. Да еще и подводные скалы.
Страница 33 из 121
