Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10845
— Или нет… ее же просто не успеют привезти. Давай, ты мне на день рождения ничего не подаришь, а подаришь потом, когда книгу привезут. И, если можно, что-нибудь еще этого же автора. Можно же, наверное, узнать, что он еще написал?
Я вздыхаю.
— Не части вопросами! Вторую часть получишь — прямо сейчас, только до дома дойдем. Она у меня есть. И другие книги … хм… этого автора тоже сеть. Правда, в рукописном варианте. Это, надеюсь, тебя не смутит?
— Вау! Ты знаешь автора?! — восторженно пищит он.
— Еще бы… Трудно свою-то рожу в зеркале не узнать.
Младший ошалело смотрит на меня и в его глазах зажигается нездоровый фанатичный огонь. Кажется, я снова попал!
— Отличная глава! Но я в шоке! Думал, что он мразь мразью, ан нет…
— Блин, немного расстроился! Эх, ладно, не говори ничего, пойду почитаю, что там дальше.
— Мартин, вторая часть какая-то неполная. Конец совершенно не прописан. Давай ты ее немножко продлишь, а? Продлишь? Когда? Завтра? Не мучь меня! Неужели ты не сможешь начать сегодня?
— Здорово получается! Нет, честно — сидел, хохотал, до слез. Жду продолжение!
— Ах, всю главу просидел с мечтательной улыбкой на лице… Вот это действительно то, как я представлял себе настоящую любовь…
Никогда не думал, что буду так ненавидеть собственные книги, что буду так слаб и поддамся на уговоры — продолжу писать. Но сейчас я просто терял его — своего Анджея. Единственной темой, на которую он соглашался со мной общаться — книги и их продолжение, которого он требовал ежедневно, словно пристрастившийся к траве дурмана городской сумасшедший. Написать новую главу означало получить хоть маленькую толику его внимания. Я исправно поил его отварами Марики, все еще надеясь на чудо, но оно где-то задерживалось… А мое терпение и понимание испарялись с каждым днем.
Сегодня я ушел к Ральфу и провел с ним почти шесть часов, но вечером, когда вернулся, Анджей снова сидел за текстами и, кажется, даже не заметил, что меня не было. Это было больно.
По-моему, я его ревную — ревную к книгам, к выдуманным мною и никогда не существовавшим героям…
— Анджей, — сдержано позвал я.
— А, привет! Знаешь, тут главный герой — это что-то. Только не хватает пары моментов из его прошлого. Мне кажется, что если написать, почему…
Я просто не мог больше этого выносить! Он сейчас говорил, даже не глядя на меня!
— Хватит! — рявкнул я, грубо выдирая книгу у него из рук.
— Мартин! Верни немедленно! Я же еще не дочитал!
Я демонстративно разодрал толстую книгу на две части, от ярости даже не замечая, что обложка была из довольно толстой воловьей кожи.
— Дурак! Что ты наделал!
Анджей вскочил и бросился собирать обрывки текстов. Словно щенка, я схватил его за ворот одежды и потащил к спальне, где одним движением зашвырнул на кровать.
— Ты что?! — с недоумением воскликнул он.
Что? Да ничего! Я заставлю его вспомнить, кто из нас реален — я или всякие написанные пером рыцари. И я не хочу больше быть похожим на тупого романтичного урода, в которого сейчас влюблен Анджей.
Резким рывком я содрал с него одежду и грубо поцеловал, до крови прикусив удлинившимися клыками губу. На руках сами собой трансформировались когти. Я с силой сжал его ягодицу, чувствуя, как под когтями заструилась кровь. Он вскрикнул и попытался оттолкнуть меня. Да, сопротивляйся! Кому из нас не нравится, когда жертва сопротивляется? Это только больше возбуждает. Я тихо зарычал, ощущая нешуточное желание, которое только возрастало, подстегиваемое жалким сопротивлением и запахом крови. Одним рывком я перевернул его вниз животом, приподнял, заставляя встать на четвереньки. Он снова попытался вырваться, но сделал лишь хуже себе. Теперь один из моих когтей легко проткнув тонкую человеческую кожу, скользнул по ребру, причиняя нешуточную боль. Он застонал и замер, дрожа всем телом. Расстегнув свои штаны, я в нетерпении раздвинул коленом его ноги.
— Мартин, — тихий полувсхлип-полустон.
— Пожалуйста, не надо… Я знаю, что ты сильнее, но я верю, что на самом деле ты не такой.
В ответ я сильно прикусил мочку его уха и резко ввел в него сразу три пальца. Стон…
— Мааартин… пожалуйста…
Вместо пальцев на всю возможную глубину вошел я сам.
— Ааааааа… не надо… если я тебе хоть немного небезразличен…
На мою руку упала горячая влага. Он больше ни слова не говорил, только дрожал всем телом и одуряющее пах кровью и … отчаянием.
Боги! Что же я делаю? Что творю? Это же мой Анджей, мой младший… Марика убьет меня и будет права! Разве это — осторожно?! Разве так я смогу добиться слияния? Все мое возбуждение словно испарилось. Я оттолкнул его на кровать и в отчаянии взвыл.
Я вздыхаю.
— Не части вопросами! Вторую часть получишь — прямо сейчас, только до дома дойдем. Она у меня есть. И другие книги … хм… этого автора тоже сеть. Правда, в рукописном варианте. Это, надеюсь, тебя не смутит?
— Вау! Ты знаешь автора?! — восторженно пищит он.
— Еще бы… Трудно свою-то рожу в зеркале не узнать.
Младший ошалело смотрит на меня и в его глазах зажигается нездоровый фанатичный огонь. Кажется, я снова попал!
Деструктивный фанатизм и его последствия
С того момента, как Анджей узнал о моих книгах, жизнь превратилась в кошмар. Он постоянно читал — за завтраком, когда чистил зубы, перед сном, вместо обеда… Он совсем перестал замечать меня настоящего и совершенно не разбирал, что я ему говорю. Единственное, что я слышал от него каждый день и с чем он постоянно обращался ко мне:— Отличная глава! Но я в шоке! Думал, что он мразь мразью, ан нет…
— Блин, немного расстроился! Эх, ладно, не говори ничего, пойду почитаю, что там дальше.
— Мартин, вторая часть какая-то неполная. Конец совершенно не прописан. Давай ты ее немножко продлишь, а? Продлишь? Когда? Завтра? Не мучь меня! Неужели ты не сможешь начать сегодня?
— Здорово получается! Нет, честно — сидел, хохотал, до слез. Жду продолжение!
— Ах, всю главу просидел с мечтательной улыбкой на лице… Вот это действительно то, как я представлял себе настоящую любовь…
Никогда не думал, что буду так ненавидеть собственные книги, что буду так слаб и поддамся на уговоры — продолжу писать. Но сейчас я просто терял его — своего Анджея. Единственной темой, на которую он соглашался со мной общаться — книги и их продолжение, которого он требовал ежедневно, словно пристрастившийся к траве дурмана городской сумасшедший. Написать новую главу означало получить хоть маленькую толику его внимания. Я исправно поил его отварами Марики, все еще надеясь на чудо, но оно где-то задерживалось… А мое терпение и понимание испарялись с каждым днем.
Сегодня я ушел к Ральфу и провел с ним почти шесть часов, но вечером, когда вернулся, Анджей снова сидел за текстами и, кажется, даже не заметил, что меня не было. Это было больно.
По-моему, я его ревную — ревную к книгам, к выдуманным мною и никогда не существовавшим героям…
— Анджей, — сдержано позвал я.
— А, привет! Знаешь, тут главный герой — это что-то. Только не хватает пары моментов из его прошлого. Мне кажется, что если написать, почему…
Я просто не мог больше этого выносить! Он сейчас говорил, даже не глядя на меня!
— Хватит! — рявкнул я, грубо выдирая книгу у него из рук.
— Мартин! Верни немедленно! Я же еще не дочитал!
Я демонстративно разодрал толстую книгу на две части, от ярости даже не замечая, что обложка была из довольно толстой воловьей кожи.
— Дурак! Что ты наделал!
Анджей вскочил и бросился собирать обрывки текстов. Словно щенка, я схватил его за ворот одежды и потащил к спальне, где одним движением зашвырнул на кровать.
— Ты что?! — с недоумением воскликнул он.
Что? Да ничего! Я заставлю его вспомнить, кто из нас реален — я или всякие написанные пером рыцари. И я не хочу больше быть похожим на тупого романтичного урода, в которого сейчас влюблен Анджей.
Резким рывком я содрал с него одежду и грубо поцеловал, до крови прикусив удлинившимися клыками губу. На руках сами собой трансформировались когти. Я с силой сжал его ягодицу, чувствуя, как под когтями заструилась кровь. Он вскрикнул и попытался оттолкнуть меня. Да, сопротивляйся! Кому из нас не нравится, когда жертва сопротивляется? Это только больше возбуждает. Я тихо зарычал, ощущая нешуточное желание, которое только возрастало, подстегиваемое жалким сопротивлением и запахом крови. Одним рывком я перевернул его вниз животом, приподнял, заставляя встать на четвереньки. Он снова попытался вырваться, но сделал лишь хуже себе. Теперь один из моих когтей легко проткнув тонкую человеческую кожу, скользнул по ребру, причиняя нешуточную боль. Он застонал и замер, дрожа всем телом. Расстегнув свои штаны, я в нетерпении раздвинул коленом его ноги.
— Мартин, — тихий полувсхлип-полустон.
— Пожалуйста, не надо… Я знаю, что ты сильнее, но я верю, что на самом деле ты не такой.
В ответ я сильно прикусил мочку его уха и резко ввел в него сразу три пальца. Стон…
— Мааартин… пожалуйста…
Вместо пальцев на всю возможную глубину вошел я сам.
— Ааааааа… не надо… если я тебе хоть немного небезразличен…
На мою руку упала горячая влага. Он больше ни слова не говорил, только дрожал всем телом и одуряющее пах кровью и … отчаянием.
Боги! Что же я делаю? Что творю? Это же мой Анджей, мой младший… Марика убьет меня и будет права! Разве это — осторожно?! Разве так я смогу добиться слияния? Все мое возбуждение словно испарилось. Я оттолкнул его на кровать и в отчаянии взвыл.
Страница 35 из 121
