Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Я почувствовал, как холодок ужаса цепкими лапками вцепился в мое сердце.

— Что она еще сказала?

— Мне — ничего. А тебе? Она ничего тебе не объяснила?

Я горько рассмеялся:

— И не объяснит. Она отреклась от меня.

— И что нам теперь делать?

— Нам?

— Да, нам! — кивнул Ральф. — Ты уж извини, но я не буду отказываться от предоставленного тобой шанса. Пока нужно поддерживать ребенка — ты на первом плане. Но потом — пусть выбирает Анджей, с кем ему будет лучше.

— Ты не можешь быть Старшим! Пары не разбиваются! — вскричал я в бешенстве.

— Тихо! — осадил меня Ральф. — Ты же не хочешь, чтобы свидетелем наших разборок стал Анджей? Не думаю, что это именно те эмоции, которых ему не хватает. Да, я не могу быть Старшим, да, я не могу создать с ним пару и родить ребенка, но я могу быть с ним вместе, и у нас может быть все просто отлично в постели.

Он не успел отклониться, я на излете достал его поперек груди ударом правой руки с выпущенными когтями. Пять глубоких порезов обильно сочились кровью.

— Этим тебе ничего не добиться, — спокойно сказал Ральф. — У меня хорошая регенерация. В отличие от столь странно любимого тобой Анджея, уже через тройку часов — буду в порядке. Ты хоть видел сейчас его спину? Он до сих пор не может на нее облокачиваться. Марике пришлось зашивать несколько особо глубоких разрывов. Знаешь, Мартин, из тебя получился просто дерьмовый Старший. Любовь — это тебе не оборотнями управлять. Тут нужно быть не самцом, а человеком, если ты, конечно, понимаешь разницу. А теперь проваливай в Совет. Пока тебя не было, там дел накопилось. Изволь хотя бы Повелителем быть достойным, а то я совсем в тебе разочаруюсь.

Ральф вновь отвернулся от меня и продолжил прерванную работу. Вот и поговорил со всеми… То, что по дороге домой казалось таким простым и понятным на деле оказалось очень сложно решить.

Почему-то сейчас я особенно остро осознал свое одиночество.

С такими друзьями врагов не нужно

Марика бесшумно спрыгнула с раскидистой яблони, растущей справа от поленницы в самом углу двора.

— Ну, ты… просто нет слов! Ты что, действительно хочешь забрать к себе Анджея? А ты о нем подумал? А вдруг ему ни ты, ни Мартин — вообще никто теперь не нужен? — набросилась она на Ральфа.

— Тихо, тихо! Не бушуй! Никого я забирать не буду! — улыбнулся оборотень. — Сама подумай — неблагодарное дело в истинную пару вмешиваться, да и Анджей — герой не моего романа. Мне нравятся совсем другие и достаточно взрослые мужчины. А Анджей — скорее воспринимается, как младший, вот защитить его, поддержать — да, это хочется.

— Не понимаю! — искренне удивилась Марика. — И зачем тогда было бесить Мартина?

Ральф заговорщицки приобнял ее за плечи и шепнул в самое ушко:

— А пусть боится-боится потерять, боится, что Анджей предпочтет ему другого. Да пусть ревнует в конце-концов! Ему не помешает немного сбить самоуверенность.

— Да уж! Кое у кого корона и впрямь слишком ярко сияет.

— Марика, — Ральф сейчас был необыкновенно серьезен, — лучше скажи, теперь у Анджея будет все хорошо? Ведь Мартин вернулся, а я так или иначе все сделаю для того, чтобы он на шаг от Младшего отойти боялся.

— Ой, до «хорошо» пока, как до моря пешком!— отмахнулась она недовольно. — Ты думаешь, что вот он будет рядом сидеть — и довольно?

— А что — разве нет?

— Какое там! Как, по-твоему, может передаваться энергия?

— Ну, я не знаю…

— А ты пофантазируй!

— Через кровь? — предположил я.

— Да, как вариант. Еще!

— Ээээ… неужели?

— Да, через постель. Причем просто спать, в обнимку друг с другом — мало.

— А разве это не повредит ребенку?

— Ни в коем разе!

— Тогда у нас все еще проблемы! — согласился Ральф.

Оба пригорюнились, уютно усевшись на еще не распиленном бревне.

— Надо Мартину сказать… — вздохнул, наконец, оборотень.

— Надо, но боязно. Представь, во что это выльется. Анджей видеть его спокойно не может, а тут…

— Сколько у нас есть времени? — решительно спросил Ральф.

— Да нисколько, — травница пожала плечами. — Процесс уже идет. С каждым днем он будет чувствовать себя все хуже. Сперва, мерзнуть начнет, руки и ноги будут словно ледышки. Потом пойдет потеря веса. Очень быстрая потеря. За шесть месяцев — до половины от того, что было.

— Да он и так скелетина! Чему там теряться-то?!

— Значит, скелет да кожа и останутся. Сил будет все меньше и меньше, начнет уставать быстро, потом не сможет даже встать с постели.

— Марика, — Ральф с подозрением смотрел на нее, — ты так говоришь, как будто уже видела такое…

— Видела несколько раз. Уж лучше бы и никогда не видеть. Эти своих Старших так или иначе потеряли. Где случай несчастный, где военные столкновения. Но от детей отказаться не решились, оставили в память о любимых. Дети-то есть, в приемных семьях, словно родные воспитываются. А вот Младших тех нет давно… У меня на руках все и ушли… Особенно тяжко в первый раз было. Помню, ревела потом всю ночь. Но, чтобы при живом Старшем — такого не припомню!