Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10805
— Да уж… — расстроился оборотень. — А знаешь, я вот все пытаюсь себя на место Анджея поставить. Как бы я себя повел, смог бы простить.
— И что?
— Если бы любил, смог бы. Только нужно несколько условий. Первое: чтобы любимый был понастойчивее в извинениях. Второе: толчок какой-то нужен. Так, чтобы оба поняли, что друг без друга им просто никак.
— Э, милый, проще сказать, чем придумать. Толчок какой-то… Сковородником по башке обоих, чтобы память потеряли, да в койку. Как тебе такой «толчок»? — хихикнула травница.
— Марика! Это же не твой метод! Ты ж лечишь и спасаешь!
— Ну, для пользы дела и покалечить маленько можно. Хотя да, тут ты прав, это не подходит. Анджея по голове бить нельзя…
— Эй, ты что — серьезно это предлагала?!
— Ну… — засмущалась женщина, — а что? Хороший ход, между прочим. Придумай что-нибудь лучше!
Ральф поскреб в затылке…
— А есть одна идейка! Только с ведунами нужно договориться. Скоро гон у волколаков.
— Фу, пакость какая!
— А и ничего! Вот скажем, ты рекомендуешь Анджею какой-то воздух особый — вроде у болот что-то там полезное испаряется.
Травница выразительно постучала оборотню по голове. Звук вышел неожиданно звонкий и гулкий.
— Подумай, ежели есть чем, что полезного может испаряться у болот?
— Да неважно! Это ж причина такая — выдуманная. Помнишь старую заимку у болот?
— Ну!
— Вот туда их, голубчиков, вдвоем и отправим. Гон у этих тварей аккурат у тех мест проходит, да я еще могу пару верных ребят организовать — мы их специально к заимке пугнем. Мартин, что бы он там сдуру не вытворял, Младшего не бросит — пока силы есть защищать будет. Тварюшки ходят большими стаями, стало быть, без повреждений Мартину из боя не выйти. Если Анджею он хоть чуток дорог, испугается за него — простит!
— Хорошо, но… плохо! — не согласилась Марика. — Слишком для Анджея опасно. Да и Мартину — как повезет.
— А вот для этого нам и нужны ведуны — пусть Младшему амулетик охранный сотворят. А ты его подсунешь, как лечебный и снимать запретишь. А Мартина мы с ребятами подстрахуем. Будем держаться с подветренной стороны, чтобы не учуял. Если увидим, что нужно — вмешаемся.
— Тогда уж и я с вами — вдруг моя помощь понадобится. Ведунов я на себя беру. С Мартином не разговариваю пока — в профилактических целях! — подняла она палец вверх. — А Анджею при нем версию про «полезные испарения» выдам. Вдруг что из этого путное получится! Умница ты моя! — она обняла и звонко чмокнула в щеку засмущавшегося оборотня.
Анджей сидел на холодном полу. Вся его маленькая, кажущаяся обманчиво хрупкой, фигура выражала абсолютную степень отчаяния. Мое сердце сжалось от жалости, очень хотелось, чтобы ничего из того, что с ним случилось, никогда не было. Вот только вряд ли это хоть в чьих-то силах. Я отнес его в постель и, укрывая одеялом, заметил, что, как и говорила Марика, ему холодно.
— Согреть?
Мальчишка неожиданно согласился. Я очень старался не причинить ему боли, обнимая так, как делал бы это со своим младшим братом. Наконец, его перестала быть мелкая дрожь, и он заснул.
Да, дожил… Мог ли хоть кто-нибудь из моих друзей предположить, что свободолюбивый я буду добровольно исполнять обязанности «постельной грелки»? Я усмехнулся. А вот интересно, как все это воспримет Мартин? И не менее интересно — удастся ли мне после этого остаться в живых?
Впрочем, это будет завтра, а сегодня мерное посапывание мальчишки приятно расслабляло, и я начал проваливаться в сон.
Резкий грубый рывок и тихое с трудом сдерживаемое, но очень знакомое рычание, разбудившее меня, не было неожиданным. «Ага, пожаловал хозяин лежанки!» — удовлетворенно отметил я.
Меня буквально вышвырнули в соседнюю комнату.
— ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЛ? — страшным шепотом, прожигая меня сумасшедшими глазами, спросил Мартин.
— Спал, — я невинно улыбался, в любую минуту ожидая нападения.
— И давно ты там спишь?
О как! Мы, оказывается, быстро учимся. Вот сейчас Мартин уже вполне владел собой. Хорошо, продолжим воспитательный процесс.
— Если быть честным, то это стало возможным только сегодня. До этого дня все наши усилия были направлены на то, чтобы избавить Анджея от боли и последствий твоего рукоприкладства. А сегодня я снова выполняю твои обязанности — согреваю твоего Младшего. Повелителю ведь некогда обращать внимание на подобные мелочи. Ты ж у нас сперва руками размахиваешь, а потом болтаешься где-то по несколько суток, наплевав на дела и собственную пару. Вот и приходится всю твою работу выполнять кому-то другому. Ты, не переживай, пойди еще недельку погуляй. Думаю, нам с Анджеем этого будет достаточно, чтобы найти взаимопонимание.
За то время, что я говорил, лицо Мартина претерпевало ряд забавных изменений: облегчение, боль, стыд, злость…
— Ты не зарывайся! — как-то не убедительно предупредил он. — И со своими обязанностями я как-нибудь справлюсь сам.
— И что?
— Если бы любил, смог бы. Только нужно несколько условий. Первое: чтобы любимый был понастойчивее в извинениях. Второе: толчок какой-то нужен. Так, чтобы оба поняли, что друг без друга им просто никак.
— Э, милый, проще сказать, чем придумать. Толчок какой-то… Сковородником по башке обоих, чтобы память потеряли, да в койку. Как тебе такой «толчок»? — хихикнула травница.
— Марика! Это же не твой метод! Ты ж лечишь и спасаешь!
— Ну, для пользы дела и покалечить маленько можно. Хотя да, тут ты прав, это не подходит. Анджея по голове бить нельзя…
— Эй, ты что — серьезно это предлагала?!
— Ну… — засмущалась женщина, — а что? Хороший ход, между прочим. Придумай что-нибудь лучше!
Ральф поскреб в затылке…
— А есть одна идейка! Только с ведунами нужно договориться. Скоро гон у волколаков.
— Фу, пакость какая!
— А и ничего! Вот скажем, ты рекомендуешь Анджею какой-то воздух особый — вроде у болот что-то там полезное испаряется.
Травница выразительно постучала оборотню по голове. Звук вышел неожиданно звонкий и гулкий.
— Подумай, ежели есть чем, что полезного может испаряться у болот?
— Да неважно! Это ж причина такая — выдуманная. Помнишь старую заимку у болот?
— Ну!
— Вот туда их, голубчиков, вдвоем и отправим. Гон у этих тварей аккурат у тех мест проходит, да я еще могу пару верных ребят организовать — мы их специально к заимке пугнем. Мартин, что бы он там сдуру не вытворял, Младшего не бросит — пока силы есть защищать будет. Тварюшки ходят большими стаями, стало быть, без повреждений Мартину из боя не выйти. Если Анджею он хоть чуток дорог, испугается за него — простит!
— Хорошо, но… плохо! — не согласилась Марика. — Слишком для Анджея опасно. Да и Мартину — как повезет.
— А вот для этого нам и нужны ведуны — пусть Младшему амулетик охранный сотворят. А ты его подсунешь, как лечебный и снимать запретишь. А Мартина мы с ребятами подстрахуем. Будем держаться с подветренной стороны, чтобы не учуял. Если увидим, что нужно — вмешаемся.
— Тогда уж и я с вами — вдруг моя помощь понадобится. Ведунов я на себя беру. С Мартином не разговариваю пока — в профилактических целях! — подняла она палец вверх. — А Анджею при нем версию про «полезные испарения» выдам. Вдруг что из этого путное получится! Умница ты моя! — она обняла и звонко чмокнула в щеку засмущавшегося оборотня.
Танцы на лезвии
Ральф.Анджей сидел на холодном полу. Вся его маленькая, кажущаяся обманчиво хрупкой, фигура выражала абсолютную степень отчаяния. Мое сердце сжалось от жалости, очень хотелось, чтобы ничего из того, что с ним случилось, никогда не было. Вот только вряд ли это хоть в чьих-то силах. Я отнес его в постель и, укрывая одеялом, заметил, что, как и говорила Марика, ему холодно.
— Согреть?
Мальчишка неожиданно согласился. Я очень старался не причинить ему боли, обнимая так, как делал бы это со своим младшим братом. Наконец, его перестала быть мелкая дрожь, и он заснул.
Да, дожил… Мог ли хоть кто-нибудь из моих друзей предположить, что свободолюбивый я буду добровольно исполнять обязанности «постельной грелки»? Я усмехнулся. А вот интересно, как все это воспримет Мартин? И не менее интересно — удастся ли мне после этого остаться в живых?
Впрочем, это будет завтра, а сегодня мерное посапывание мальчишки приятно расслабляло, и я начал проваливаться в сон.
Резкий грубый рывок и тихое с трудом сдерживаемое, но очень знакомое рычание, разбудившее меня, не было неожиданным. «Ага, пожаловал хозяин лежанки!» — удовлетворенно отметил я.
Меня буквально вышвырнули в соседнюю комнату.
— ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЛ? — страшным шепотом, прожигая меня сумасшедшими глазами, спросил Мартин.
— Спал, — я невинно улыбался, в любую минуту ожидая нападения.
— И давно ты там спишь?
О как! Мы, оказывается, быстро учимся. Вот сейчас Мартин уже вполне владел собой. Хорошо, продолжим воспитательный процесс.
— Если быть честным, то это стало возможным только сегодня. До этого дня все наши усилия были направлены на то, чтобы избавить Анджея от боли и последствий твоего рукоприкладства. А сегодня я снова выполняю твои обязанности — согреваю твоего Младшего. Повелителю ведь некогда обращать внимание на подобные мелочи. Ты ж у нас сперва руками размахиваешь, а потом болтаешься где-то по несколько суток, наплевав на дела и собственную пару. Вот и приходится всю твою работу выполнять кому-то другому. Ты, не переживай, пойди еще недельку погуляй. Думаю, нам с Анджеем этого будет достаточно, чтобы найти взаимопонимание.
За то время, что я говорил, лицо Мартина претерпевало ряд забавных изменений: облегчение, боль, стыд, злость…
— Ты не зарывайся! — как-то не убедительно предупредил он. — И со своими обязанностями я как-нибудь справлюсь сам.
Страница 49 из 121
