Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Отстранив меня с дороги, он, стараясь не шуметь, открыл дверь и вошел к спящему Анджею. Я попытался сунуться следом, но дверь перед моим носом довольно невежливо захлопнулась. Стоя у порога прислушался: шелест одежды, чуть различимый скрип кровати. Мое нагретое место занято законным владельцем. Довольно улыбаюсь. Анджея утром ждет сюрприз. Очень надеюсь, что приятный.

Мартин.

Мне впервые в жизни по-настоящему хотелось убить Ральфа. Но жгучая волна стыда, заставляла смириться, признавая его правоту. Вот только к Анджею я его на выстрел не подпущу! И согреть свою пару в состоянии самостоятельно. Я лег на еще теплое место рядом с Анджеем. Он лежал спиной ко мне, без рубашки, и часть спины была видна под сползшим одеялом. Красные, все еще опухшие рубцы — цена моего гнева. Я до скрежета сжал зубы. Теперь больше всего хотелось убиться самостоятельно. Как мог я не подумать, что он человек, что его тело не обладает нашей способностью к восстановлению. Это моя вина, и мне кажется, что эти шрамы на белой тонкой коже моего любимого будут преследовать меня всю жизнь. Стараясь не разбудить, прижался к нему всем телом, поражаясь его хрупкости, укрылся одним одеялом на двоих и попытался разобраться в своих мыслях и чувствах. Слишком много всего произошло за этот день. Так много иной раз и за месяц не случается…

Анджей — сейчас он занимал все мои мысли. Он ждет ребенка. В другое время я был бы счастлив, но не теперь, когда моя глупость поставила под угрозу и его жизнь, и еще не родившегося малыша. Если Богам так нужна жертва, пусть возьмут меня, того, кто во всем виноват. Но нет, разве кто-нибудь встречался с по-настоящему справедливой справедливостью? Обычно мы видим лишь ее жалкое искаженное подобие.

Волосы Анджея одуряющее пахли. Мне очень нравится его запах. Он ассоциировался у меня с домом: немного мускуса и легкий флер оттенков черной смородины.

Если бы не я… Нужно обязательно получить его прощение, иначе я просто не смогу с этим жить. А если кто-то один из них умрет, то я тоже умру. Мне страшно. Сейчас, когда никто не видит моей слабости, я могу сам себе честно признаться — МНЕ СТРАШНО. Я наделал ошибок и не готов платить по счетам, тем более, если счет выписан кровью моих близких. Мне страшно, если я так и не смогу вернуть доброго, тактичного, но в то же время удивительно отважного, сильного и преданного Анджея. Я уверен, в тот последний разговор говорил со мной не он, а его обида…

Мои метания прервал тихий стон…

— Мартин… я не хочу… — шептал Младший во сне, его голова в беспокойстве металась по подушке. Я замер, прислушиваясь.

— Не надо… — хриплый стон, и дорожки слез по щекам.

Я чувствую, что сердце просто разрывается от боли и жалости, но ничего не могу сделать. Да, права Марика, отказавшаяся от меня, прав Ральф, который считает меня ничтожеством, не достойным Анджея. Прав Император, который сомневался в присутствии у меня мозга. Все они правы, как будет прав Младший, если выберет Ральфа.

— Мартин… это ты?

Я вздрагиваю и вижу сонные глаза моего Анджея.

— Да, — отвечаю ему шепотом и нежно стираю с щеки соленые капли.

— Как хорошо, что ты мне снишься, — лепечет он, заплетающимся языком. — Ты во сне такой добрый. И так улыбаешься, в жизни ты так не улыбаешься. Жалко.

Я сжимаюсь, отвешивая себе еще один мысленный пинок.

— А знаешь, мы в жизни расстались… — он надрывно всхлипывает. — И ты от меня ушел. И тебе даже все равно, что я жду нашего ребенка.

Я до крови прикусываю губу. Он сонный и не понимает, что говорит. Я не должен его напугать!

— Мартин, а ты ведь увидишь настоящего Мартина?

Я могу только молча кивнуть.

— Ты ему скажи, потом, когда я умру, что я его очень любил. И пусть он будет счастлив. И малыш будет счастлив. Я ему совсем не подошел, но ведь он сможет найти свою настоящую пару с кем-то из оборотней? Вот пусть всем им будет хорошо. Передашь?

— Нет, — отвечаю я и вижу, как обида появляется в его глазах. — Я не передам, потому что ты не умрешь, потому что ты и есть моя настоящая пара, и я только с тобой смогу быть счастлив. Ты спи, тебе нужно хорошо высыпаться. Завтра все будет лучше, ты мне веришь?

Он кивает, улыбается и закрывает глаза.

Спи, Анджей. А мне теперь больше не заснуть. Я осторожно выбираюсь из теплой постели и выхожу из комнаты.

В горнице темно, и такая же тьма в моей душе. Хочется обернуться зверем и долго и мучительно изливать то, что чувствуешь, в вое. Сейчас я завидовал тем, у кого вторая ипостась волк. А мне не дано и этого. Даже плакать не умею. Что за оказия? Глупый Правитель, никудышный Старший. Что там еще в активе моих личных падений? Невесело усмехаюсь.

Да, темные настают времена. Да еще и эта война…

Заговорщики

Сегодня ночью мне приснился Мартин. Во сне он был почему-то очень похож на рыцаря из своих романов — такой понимающий и добрый, и он сказал мне то, что я мечтал бы услышать от настоящего Мартина. Жаль, что это только сон. Мне так не хотелось открывать глаза…