Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Анджей! Хорош притворяться. Ты уже с нами!— голос Марики заставил меня открыть глаза.

Я невольно со страхом посмотрел на Мартина. Он как-то странно скривился и тихо сказал:

— Не бойся, я не трону тебя, пока ты сам не разрешишь мне этого.

— Так значит, я так странно себя чувствую из-за энергии? — спросил я.

— Да, мой хороший. Вот, надень-ка этот амулетик. Это лечебный оберег, немного поможет. И вот, что я думаю: раз такое дело — сознание теряешь — нужно тебе денька три у болот пожить. Там влажность выше — испарения. Должно быть получше. Вот только где ж тебя разместить-то? — призадумалась она.

— Есть место, — сказал Мартин. — Там заимка старая, но все еще крепкая. Я распоряжусь, чтобы все нужное на три дня туда доставили. Думаю, охраны в пятерку оборотней-воинов хватит.

— Эй! Никакой охраны! Вот еще удумал! Мальчику нужна тишина и покой! Максимум — один воин в сопровождении.

— Думаю, что я смогу! — предложил Ральф.

— Перебьешься! — сверкнул глазами Мартин. — С Анджеем буду я сам. Да не сжимайся ты! Буду спать рядом — на коврике — и пальцем тебя не трону! Даю слово!

Мартин пулей выбежал из комнаты, Анджей с головой накрылся одеялом, и никто не видел, как травница и Ральф радостно хлопнули ладонью об ладонь, радуясь успешно проведенной первой части авантюры.

Осколки

Мартин был просто отличным организатором, потому выезд к определенной для поправки моего здоровья заимке, состоялся в тот же день по полудню.

Мы с Мартином выехали налегке, причем у меня создалось впечатление, что моему коню не меньше ста лет. Это определенно был ветеран лошадиного фронта, потому на что-либо, кроме размеренного и неторопливого шага, он был принципиально неспособен. Мне было даже как-то неудобно сначала залезать на спину этому почтенному животному, но Мартин был непоколебим. Пришлось подчиниться.

Ехали мы в полном молчании. Потому уже через терцию мне стало смертельно скучно. Конечно, мы с Мартином больше не вместе, но кто сказал, что при этом мы не должны даже разговаривать друг с другом?

— Мартин? — робко начал я.

— Да? — казалось, что он с нетерпением ждал, когда именно я первым обращусь к нему. Да нет, глупости. Это я желаемое за действительность выдать пытаюсь.

— А ты уже решил, как назовешь малыша?

Он удивленно поднял бровь.

— Нет, даже не думал пока, некогда было.

— Аааа, — я старался скрыть разочарование. Ну, да — ему не до глупостей.

— Эй, а почему только я-то имя должен выбирать. По-моему, ты имеешь на это столько же, если не больше, прав.

Я недоверчиво посмотрел на Мартина. Он немного устало улыбался.

— Как-то принято, что дети наследуют фамилию Старшего в паре, потому и имена им подбирает Старший, — пояснил я очевидное, на мой взгляд, правило.

— Глупости! Сам выберешь!

— А ты?

— А я соглашусь.

Я замолчал, пытаясь понять — это он что, так шутит неудачно?

— И что тебе не нравится? — Мартин смотрел насторожено.

— Просто не знаю, как это сделать. Ведь это может быть, как мальчик, так и девочка.

— Родится, увидишь кто — и выберешь, как назвать. У нас так обычно и делают. Имя легче давать, когда ты видишь ребенка.

— А, ага, конечно, легче, — приуныл я. — Тогда точно тебе называть.

— Это еще почему? — в голосе Мартина было искреннее непонимание.

— Просто потому, что я его не увижу. Что тут непонятного? — пояснил я. — Его жизнь равна моей смерти. Марика же объяснила.

— Так! Ты мне это прекрати! Ты что, серьезно думаешь, что я позволю тебе вот так просто взять и умереть?! — Мартин говорил на повышенных тонах, и мне стало как-то не по себе от этого. Кажется, он это заметил, потому что тут же исправился: — Извини! Просто меня убивает твое смирение. Разве можно так безоговорочно, без борьбы отказываться от жизни? Нужно бороться до конца! Даже если плохо, больно и трудно!

— Не агитируй меня, я так и делаю. Как бы трудно ни было, я все равно дам жизнь этому ребенку.

Мартин остановил свою и мою лошадей и встряхнул меня за плечо — легко и совсем не больно.

— Я не об этом — я о твоей собственной жизни. Что за упаднические настроения? Есть нормальный живой шанс на то, что все будет хорошо. Почему ты не рассматриваешь его?

Он требовательно смотрел на меня, а я не знал, что сказать, потому что мои мысли расползались в голове в разные стороны, словно испуганные светом ночные жучки.

— Все ясно, — хрипло сказал Мартин и невесело засмеялся. — Надо же умудриться настолько ненавидеть меня, чтобы быть готовым умереть ради своей ненависти!

— Нет! Я не ненавижу тебя! — возмутился я.

— Точно? — Мартин требовательно смотрел мне в глаза.

— Точно! — я ответил ему прямым взглядом.

— Тогда докажи!

— Как?

— Поцелуй меня, — то ли попросил, то ли приказал он.