Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10799
— Тшш… тебе это снится, — шепчет он, забавно щекоча дыханием шею.
— Ага… — соглашаюсь я, боясь даже дышать.
Младший целует меня в шею, переходя чуть ниже, пока не добирается до груди. Я с трудом сдерживаю тяжелое дыхание, а вот Анджей тихо стонет от удовольствия. Но я же даже пальцем его не тронул! Неужели ему настолько меня не хватает? Да черт с ним, с обещанием, это же сон! Разве не так? И я нежно провожу руками по его обнаженной спине. Анджей чуть выгибается, поддаваясь незатейливой ласке. Под руками ощущаются оставленные мною шрамы, и я с трудом сдерживаю собственный стон отчаяния. Неужели эти страшные следы на всю жизнь?!
Но Анджей, теплый, живой, ждущий Анджей… И я ласково целую его в чуть приоткрытые губы. Он так яростно отвечает, что я сам начинаю нешуточно возбуждаться, и только одна мысль — не причинить вреда — пока все еще остается в моей голове. Я ласкаю его тело, и срывающиеся с губ любимого тихие стоны только подгоняют меня. И он, и я уже сильно возбуждены. Я ласкаю его член, и слышу, наконец, так долго ожидаемое мною:
— Мартин, да! Я тебя хочу…
Я осторожно готовлю его, он тихо стонет, но не сопротивляется… И я вхожу сам. Не полностью, не до конца, осторожно, замираю. От боли зрачок Анджея чуть расширяется, и я не двигаюсь, ожидая, когда он расслабится внутри. Но он начинает двигаться мне навстречу первым.
— Уверен? — все же спрашиваю я.
— Ты долго разговаривать будешь? — шипит рассерженный Младший. Я улыбаюсь и еще раз целую его, и только потом беру — уже не сдерживаясь, в полную силу. Он стонет, и я замираю на секунду от страха, что ему слишком больно. Но он сжимает в руке мою ягодицу и с силой нажимает, предлагая продолжать. Это точно согласие. И я уже не останавливаюсь, пока его и мой стон не сливаются, а оба тела не изгибаются в одновременно настигшем нас оргазме…
… Я лежу и смотрю в его глаза. Сперва, в них нет мысли, только туман удовольствия, но вот — понимание, испуг… он отстраняется от меня и явно испытывает сильный дискомфорт. Я горько усмехаюсь.
— Не волнуйся, — шепчу достаточно громко, чтобы он услышал, — это ведь только сон.
— Ага, — соглашается Анджей, — ну я пойду, к себе? — неуверенно.
— Иди.
Он уползает на кровать, прихватывая все свое барахлишко — одеяло, подушку — и, сжавшись в комок, делает вид, что крепко заснул. Но я по дыханию слышу — не спит, переживает. Вот ведь глупыш. Что там будет между нами дальше — не знаю, но сейчас я очень рад этому нежданному подарку судьбы. Просто потому, что на эту неделю мой Анджей и малыш получили так нужную им жизненную энергию. А мне что? С меня не убудет! Я готов так хоть каждый день делиться. Вот только кто ж мне даст?
Да, Анджей все еще не простил меня. Но все-таки, я засыпаю счастливым.
Утро для меня всегда начинается с первым лучом солнца. Я всегда ощущаю его каким-то особым чутьем зверя. В доме еще темно, Анджей спит, на этот раз по-настоящему. Я вспоминаю эту ночь и улыбаюсь. Глупый мальчишка, когда же он перестанет мучить нас обоих? Но я точно знаю, что мне сейчас хочется для него сделать. Одеваюсь и бесшумно покидаю дом. Дверь лишь прикрываю. Мне не нужно уходить далеко и вход будет постоянно находиться в поле моего зрения. Совсем рядом, за густыми кустами орешника скрывается целая поляна утренних лесных фиалок. Я еще вчера почувствовал их по запаху. Довольно быстро я набираю их целую охапку. На этот раз ошибки быть не может: я видел, как Анджей спокойно пил чай Марики, а она всегда добавляет туда эти цветы. Значит, на них у него должна быть вполне стандартная реакция. Возвращаюсь в дом и, стараясь не разбудить Младшего, засыпаю всю его постель яркими синими цветами с тонким приятным ароматом. Потом снова ухожу. Солнце уже поднялось довольно высоко — пора приниматься за утренний комплекс боевой разминки.
Проходит примерно пол терции, когда краем глаза я замечаю Анджея. Он стоит на пороге дома и снова смотрит за мной. Босиком? Не порядок! Утренняя роса довольно холодная, а он и так мерзнет. Прерываю комплекс и подхожу к нему.
— Доброе утро, — он застенчиво улыбается, комкая в руке несколько цветочных головок.
— Доброе… — шепчет одними губами.
— Ты почему не одет толком? Замерзнешь!
— А ты знаешь, — он мило краснеет, — а мне не холодно сегодня. И голова не кружится. И я ужасно хочу есть.
Я не могу сдержать переполняющей меня радости и смеюсь.
— Так это же просто замечательно! Сейчас умоюсь — и буду готовить тебе завтрак! Подожди.
Разворачиваюсь и быстрым шагом почти бегу к колодцу, успевая лишь услышать шепотом сказанное вслед:
— Да куда же я денусь?
— Ага… — соглашаюсь я, боясь даже дышать.
Младший целует меня в шею, переходя чуть ниже, пока не добирается до груди. Я с трудом сдерживаю тяжелое дыхание, а вот Анджей тихо стонет от удовольствия. Но я же даже пальцем его не тронул! Неужели ему настолько меня не хватает? Да черт с ним, с обещанием, это же сон! Разве не так? И я нежно провожу руками по его обнаженной спине. Анджей чуть выгибается, поддаваясь незатейливой ласке. Под руками ощущаются оставленные мною шрамы, и я с трудом сдерживаю собственный стон отчаяния. Неужели эти страшные следы на всю жизнь?!
Но Анджей, теплый, живой, ждущий Анджей… И я ласково целую его в чуть приоткрытые губы. Он так яростно отвечает, что я сам начинаю нешуточно возбуждаться, и только одна мысль — не причинить вреда — пока все еще остается в моей голове. Я ласкаю его тело, и срывающиеся с губ любимого тихие стоны только подгоняют меня. И он, и я уже сильно возбуждены. Я ласкаю его член, и слышу, наконец, так долго ожидаемое мною:
— Мартин, да! Я тебя хочу…
Я осторожно готовлю его, он тихо стонет, но не сопротивляется… И я вхожу сам. Не полностью, не до конца, осторожно, замираю. От боли зрачок Анджея чуть расширяется, и я не двигаюсь, ожидая, когда он расслабится внутри. Но он начинает двигаться мне навстречу первым.
— Уверен? — все же спрашиваю я.
— Ты долго разговаривать будешь? — шипит рассерженный Младший. Я улыбаюсь и еще раз целую его, и только потом беру — уже не сдерживаясь, в полную силу. Он стонет, и я замираю на секунду от страха, что ему слишком больно. Но он сжимает в руке мою ягодицу и с силой нажимает, предлагая продолжать. Это точно согласие. И я уже не останавливаюсь, пока его и мой стон не сливаются, а оба тела не изгибаются в одновременно настигшем нас оргазме…
… Я лежу и смотрю в его глаза. Сперва, в них нет мысли, только туман удовольствия, но вот — понимание, испуг… он отстраняется от меня и явно испытывает сильный дискомфорт. Я горько усмехаюсь.
— Не волнуйся, — шепчу достаточно громко, чтобы он услышал, — это ведь только сон.
— Ага, — соглашается Анджей, — ну я пойду, к себе? — неуверенно.
— Иди.
Он уползает на кровать, прихватывая все свое барахлишко — одеяло, подушку — и, сжавшись в комок, делает вид, что крепко заснул. Но я по дыханию слышу — не спит, переживает. Вот ведь глупыш. Что там будет между нами дальше — не знаю, но сейчас я очень рад этому нежданному подарку судьбы. Просто потому, что на эту неделю мой Анджей и малыш получили так нужную им жизненную энергию. А мне что? С меня не убудет! Я готов так хоть каждый день делиться. Вот только кто ж мне даст?
Да, Анджей все еще не простил меня. Но все-таки, я засыпаю счастливым.
Утро для меня всегда начинается с первым лучом солнца. Я всегда ощущаю его каким-то особым чутьем зверя. В доме еще темно, Анджей спит, на этот раз по-настоящему. Я вспоминаю эту ночь и улыбаюсь. Глупый мальчишка, когда же он перестанет мучить нас обоих? Но я точно знаю, что мне сейчас хочется для него сделать. Одеваюсь и бесшумно покидаю дом. Дверь лишь прикрываю. Мне не нужно уходить далеко и вход будет постоянно находиться в поле моего зрения. Совсем рядом, за густыми кустами орешника скрывается целая поляна утренних лесных фиалок. Я еще вчера почувствовал их по запаху. Довольно быстро я набираю их целую охапку. На этот раз ошибки быть не может: я видел, как Анджей спокойно пил чай Марики, а она всегда добавляет туда эти цветы. Значит, на них у него должна быть вполне стандартная реакция. Возвращаюсь в дом и, стараясь не разбудить Младшего, засыпаю всю его постель яркими синими цветами с тонким приятным ароматом. Потом снова ухожу. Солнце уже поднялось довольно высоко — пора приниматься за утренний комплекс боевой разминки.
Проходит примерно пол терции, когда краем глаза я замечаю Анджея. Он стоит на пороге дома и снова смотрит за мной. Босиком? Не порядок! Утренняя роса довольно холодная, а он и так мерзнет. Прерываю комплекс и подхожу к нему.
— Доброе утро, — он застенчиво улыбается, комкая в руке несколько цветочных головок.
— Доброе… — шепчет одними губами.
— Ты почему не одет толком? Замерзнешь!
— А ты знаешь, — он мило краснеет, — а мне не холодно сегодня. И голова не кружится. И я ужасно хочу есть.
Я не могу сдержать переполняющей меня радости и смеюсь.
— Так это же просто замечательно! Сейчас умоюсь — и буду готовить тебе завтрак! Подожди.
Разворачиваюсь и быстрым шагом почти бегу к колодцу, успевая лишь услышать шепотом сказанное вслед:
— Да куда же я денусь?
Страница 55 из 121
