Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

— Что-то ты совсем ледяной, — озабочено качнул головой.

— Да, немного замерз, — признался я, тайком вдыхая запах его разогретого движением тела.

— Ты разрешишь мне тебя согреть? Только обнять! — казалось, что он боится отказа.

— А если не разрешу?

— А давай без «если» — просто«да» или«нет».

— Да, — вздохнул я. Ну что скрывать, мне этого так хотелось.

Мартин радостно улыбнулся и схватил меня в охапку, затащив к себе на колени. Он был не просто теплым — обжигающе горячим. И потрясающе вкусно пах. Вот почему, когда человеческие воины позанимаются на плацу — от них жутко воняет? А от оборотня пахло травами и терпким мускусом. Совсем не противно.

— Анджей, — Мартин потерся подбородком о мой затылок, — ты простишь меня? Только не повторяй того, что сказал тогда. Я тебя очень прошу.

— Вот зачем ты начал? Было так хорошо.

— Не может быть хорошо, пока мы с тобой не решим этот вопрос. Это не дело — ты обижен, я мучаюсь. Кому хорошо?

— Ты мучаешься?

— А думаешь нет? — он легко поцеловал меня в шею. — Хочешь, я дам тебе нагайку — сделаешь со мной то же самое. Обещаю, сопротивляться не буду и слова упрека не скажу, потому что поделом.

— Нет, Мартин, что ты! Я не смогу.

— Жаль, — вздохнул он. — Думаю, это могло бы решить проблему.

— Детство какое-то, — фыркнул я. — Ты мне на ногу наступил, значит, и я тебе ногу отдавлю.

Встал, освобождаясь из теплых объятий. Мартин поднялся следом и улыбнувшись предупредил:

— Даже не мечтай, что я отступлюсь. Завтра я снова извинюсь, и снова, и снова… Пока не получу твое прощение. Так что, если не хочешь, чтобы я тебя совсем достал, прощай!

— Посмотрим! — улыбнулся я.

— Посмотрим! — пообещал он.

Просто сны

Я не ожидал, что эта поездка будет настолько полезной. Анджей начал со мной разговаривать! Совсем как обычно. Конечно, здорово напрягали его мысли о смерти. Черт! Ведь он знает, что этого можно избежать, но почему же не хочет принять хотя бы как лекарство? А его поцелуй просто «снес» мне голову. Да и поцелуем это назвать было сложно, скорее, молчаливым признанием в любви.

Но он ведь упрямый и гордый — все еще обижен, все еще не простил. Ладно, он — упрямый, а я упертый. Пободаемся.

Ужасно напрягает, что он так сильно мерзнет. И это в середине лета. Что же будет ждать нас зимой? Боюсь думать о будущем. Если я не сумею переубедить маленького упрямца, останется только каждый день умирать с ним вместе. Нет, к этому я не готов! Нужно бороться — за него, за малыша, за всех нас. Если у Анджея не хватит сил, то для чего тогда рядом я?

За ужином он почти ничего не ел. Опять нет аппетита. И без того худой, теперь он казался болезненно изможденным. Хотя нет, этого просто не может быть всего за несколько дней. Это мое нездорово обостренное воображение. Интересно, он позовет меня с собой в постель?

Нет…

— Спокойной ночи, Мартин.

— Спокойной ночи, Анджей.

Я очень стараюсь, чтобы в моем голосе не прозвучало даже намека на обиду, хотя досадно очень. Но я потерял право на подобные эмоции. Нужно просто смириться, не отступать и ждать, когда Анджей перестанет сердиться. Это не может продолжаться вечно, а я буду очень терпелив. Словно собака у постели хозяина, ложусь на тонкое одеяло. Сегодня и в ближайшее время мое место тут. Гордости просто нет места. Я стараюсь воспринимать это как очередной урок.

Дожидаюсь, пока Анджей начинает мерно сопеть, и только после этого позволяю себе окунуться в поверхностный чуткий сон.

Среди ночи краем уха уловил, что Младший стал слишком активно вертеться. Сон тут же ушел, и я уже с тревогой прислушивался к каждому его движению. Может, ему плохо? Хотя, его сердце бьется ровно и ритмично. Наконец, Анджей приподнялся на кровати и внимательно посмотрел на меня. Хм, и что же он хочет увидеть в почти полной темноте? Даже моему ночному зрению не хватает света. Но я решил не мешать, и не показывать виду, что слежу за ним сквозь щелки чуть приоткрытых глаз.

Анджей вздохнул тихонько, потом очень осторожно слез с кровати. Так, и куда это он среди ночи? Впрочем, засов достаточно массивный, быстро с ним не справиться. Остановить неразумного Младшего я всегда успею. А то, может, ему в туалет приспичило, а тут я с подозрениями. Но Анджей немного помялся с ноги на ногу на холодном полу и вдруг тихонько пристроился ко мне со спины, прижавшись поплотнее, и примащивая сбоку свою стянутую с постели подушку. Он снова замерз, его колотила мелкая дрожь. Я медленно, словно во сне, перевернулся и «невзначай» подгреб его холодное тельце к своему животу. Младший не растерялся, свернулся уютным клубком и стащил с меня большую часть моего одеяла. Я невольно улыбнулся. В принципе, мне можно и не укрываться, пока еще даже ночами тепло. А вот ему второе одеяло не помешает. Черт, как же приятно. Но хочется большего. И нельзя. Я дал слово. Зато сейчас он со мной, главное не спугнуть…

Но Анджею явно сегодня не спалось. Он снова повернулся ко мне лицом и… тихонько поцеловал в губы.

— Анджей, — шепчу чуть слышно.