Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10793
— Дай-ка я тебя осмотрю.
Марика без смущения откинула в сторону мое одеяло. По коже сразу побежала толпа мурашек.
— Экий пупырчатый, словно молодой огурчик. И такой же зелененький! Так и хочется укусить…
— Марика, твое чувство юмора очень специфично. Никто не говорил?
— Может, и говорили, я чужих глупостей не слушаю, у меня своих вдоволь!
Она острым тонким ножом неторопливо разрезала бинты.
— Так, теперь зубки сцепили и не дергаемся. Сейчас я дергать буду! — предупредила Марика и стала осторожно снимать с ран повязки. Больно… сжатые зубы помогают мало, и я шиплю от неприятных ощущений, пару раз срываясь на сдавленный стон.
— Все, уже все, расслабься. Так… неплохо. Главное, все ранки, все шовчики чистенькие. Сейчас свежие повязки сделаем, и дальше отдыхай.
На пару с Мартой они справляются довольно быстро. Это уже не так болезненно, хотя и доставляет несколько неприятных минут. Наконец, лекарки удовлетворенно оставляют в покое мое тело.
— Я так понимаю, что если жив, то с прорывом все разрешилось?
— Еще бы!
— Многие пострадали?
— Трое погибших, раненых полно, все лекари и даже ведуны заняты.
— Могло быть хуже.
— Могло. Ральф разбирается, почему их так поздно заметили.
— А Анджей? Где он? Я могу его увидеть?
— Увидишь — завтра. Сейчас он спит. Ему немножко досталось — спина, да пара укусов.
— Он в доме должен был отсидеться! Как?! Неужели добрались до дверей?
— Не, Ральф сказал, что это не они до него, а он до них добрался. Тебя, дурака, отбивал.
— Ну, я ему покажу!
— Ага… Только попробуй тронуть мальчика! Я тебе сама покажу кое-чего!
— Марика, я не в том смысле! Ну, сколько можно? Просто он мне обещал, что из дома не выйдет. Дай я хоть взгляну на него.
— Зачем?
— Чтобы успокоиться, что все с ним в порядке убедиться…
Травница непреклонным движением руки укладывает меня обратно в постель.
— Вставать запрещаю. Зря я что ли тебя штопала? Сейчас, позову охрану, они кровати ваши сдвинут.
— Он тут?!
— Ага, в противоположной стороне. Просто света мало, это, чтобы глазам отдых был. Потому ты его и не заметил, а еще запах трав, да и мы шумим — вот такая история.
Уже довольно скоро наши кровати сдвинуты вместе и я вижу своего Младшего. Он спит, уютно свернувшись клубком и обмотавшись одеялом.
— Что-то он слишком бледный… — шепотом делюсь я с травницей.
— Можешь нормально говорить, он выпил сон-траву в коктейле с побережником. Это чтобы боль снять и силы сберечь. Он сейчас даже грома не услышит. А бледный? Так как не быть-то, когда я три корты крови у него взяла, чтобы тебе, дураку, жизнь спасти.
— ТЫ ВЗЯЛА У НЕГО КРОВЬ?!
— Ой, как страшно! Ты пасть-то прикрой и глазами не сверкай! Я тебе не малолетка, чтобы на ровном месте пугаться. Раз я так сделала, значит, по-другому нельзя было! Ясно?
— Ясно, — убито ответил я, разглядывая своего Анджея. Он перевернулся во сне, и мне стали видны повязки, охватывающие его спину.
— У него от меня одни неприятности… — тяжело вздохнув, сказал я.
— Да, уж, у малыша жизнь не медовая плюшка, — согласилась Марика. — Ты вон тоже помогаешь по мере сил. Даже в день рождения отличился — вместо подарка избил как невольника.
— Марика, не надо… — тихо попросил я, вспоминая, как радостно Младший кинулся мне на встречу и как счастлив был, получив свою шубу. Наверное, это была первая его дорогая вещь, а я… Я сжал зубы, чтобы хоть как-то сдержать впервые за многие годы подступившие к глазам слезы.
— Ты ему хоть что-то подарил? Хоть поздравил?
Да… ногайкой по спине… Я отвернулся, потому что слезы все же скопились в уголках глаз. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то, пусть даже Марика, был свидетелем моей слабости.
— Значит, нет, — припечатала она. — И почему я не удивлена? Он тебя хоть простил?
— Простил, — прошептал я, — но я не уверен, что это не только на словах. Просто тогда был такой момент, что он не мог сказать «нет».
— Ох, значит, и тут ты схитрил, стараясь все сделать попроще и побыстрее. Даже не знаю, за что тебе такое счастье, как такой золотой мальчишка?
Она задумчиво покачала головой и поправила одеяло, укрывая Младшего, а я не выдержал и тихо взвыл:
— Да, я дерьмо, я ни на что не способен, только пользуюсь — его телом, доверием, теплом, любовью и даже кровью! Только и способен, что пользоваться! Ты это хотела услышать? Да, я мерзавец!
Марика без смущения откинула в сторону мое одеяло. По коже сразу побежала толпа мурашек.
— Экий пупырчатый, словно молодой огурчик. И такой же зелененький! Так и хочется укусить…
— Марика, твое чувство юмора очень специфично. Никто не говорил?
— Может, и говорили, я чужих глупостей не слушаю, у меня своих вдоволь!
Она острым тонким ножом неторопливо разрезала бинты.
— Так, теперь зубки сцепили и не дергаемся. Сейчас я дергать буду! — предупредила Марика и стала осторожно снимать с ран повязки. Больно… сжатые зубы помогают мало, и я шиплю от неприятных ощущений, пару раз срываясь на сдавленный стон.
— Все, уже все, расслабься. Так… неплохо. Главное, все ранки, все шовчики чистенькие. Сейчас свежие повязки сделаем, и дальше отдыхай.
На пару с Мартой они справляются довольно быстро. Это уже не так болезненно, хотя и доставляет несколько неприятных минут. Наконец, лекарки удовлетворенно оставляют в покое мое тело.
— Я так понимаю, что если жив, то с прорывом все разрешилось?
— Еще бы!
— Многие пострадали?
— Трое погибших, раненых полно, все лекари и даже ведуны заняты.
— Могло быть хуже.
— Могло. Ральф разбирается, почему их так поздно заметили.
— А Анджей? Где он? Я могу его увидеть?
— Увидишь — завтра. Сейчас он спит. Ему немножко досталось — спина, да пара укусов.
— Он в доме должен был отсидеться! Как?! Неужели добрались до дверей?
— Не, Ральф сказал, что это не они до него, а он до них добрался. Тебя, дурака, отбивал.
— Ну, я ему покажу!
— Ага… Только попробуй тронуть мальчика! Я тебе сама покажу кое-чего!
— Марика, я не в том смысле! Ну, сколько можно? Просто он мне обещал, что из дома не выйдет. Дай я хоть взгляну на него.
— Зачем?
— Чтобы успокоиться, что все с ним в порядке убедиться…
Травница непреклонным движением руки укладывает меня обратно в постель.
— Вставать запрещаю. Зря я что ли тебя штопала? Сейчас, позову охрану, они кровати ваши сдвинут.
— Он тут?!
— Ага, в противоположной стороне. Просто света мало, это, чтобы глазам отдых был. Потому ты его и не заметил, а еще запах трав, да и мы шумим — вот такая история.
Уже довольно скоро наши кровати сдвинуты вместе и я вижу своего Младшего. Он спит, уютно свернувшись клубком и обмотавшись одеялом.
— Что-то он слишком бледный… — шепотом делюсь я с травницей.
— Можешь нормально говорить, он выпил сон-траву в коктейле с побережником. Это чтобы боль снять и силы сберечь. Он сейчас даже грома не услышит. А бледный? Так как не быть-то, когда я три корты крови у него взяла, чтобы тебе, дураку, жизнь спасти.
— ТЫ ВЗЯЛА У НЕГО КРОВЬ?!
— Ой, как страшно! Ты пасть-то прикрой и глазами не сверкай! Я тебе не малолетка, чтобы на ровном месте пугаться. Раз я так сделала, значит, по-другому нельзя было! Ясно?
— Ясно, — убито ответил я, разглядывая своего Анджея. Он перевернулся во сне, и мне стали видны повязки, охватывающие его спину.
— У него от меня одни неприятности… — тяжело вздохнув, сказал я.
— Да, уж, у малыша жизнь не медовая плюшка, — согласилась Марика. — Ты вон тоже помогаешь по мере сил. Даже в день рождения отличился — вместо подарка избил как невольника.
— Марика, не надо… — тихо попросил я, вспоминая, как радостно Младший кинулся мне на встречу и как счастлив был, получив свою шубу. Наверное, это была первая его дорогая вещь, а я… Я сжал зубы, чтобы хоть как-то сдержать впервые за многие годы подступившие к глазам слезы.
— Ты ему хоть что-то подарил? Хоть поздравил?
Да… ногайкой по спине… Я отвернулся, потому что слезы все же скопились в уголках глаз. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то, пусть даже Марика, был свидетелем моей слабости.
— Значит, нет, — припечатала она. — И почему я не удивлена? Он тебя хоть простил?
— Простил, — прошептал я, — но я не уверен, что это не только на словах. Просто тогда был такой момент, что он не мог сказать «нет».
— Ох, значит, и тут ты схитрил, стараясь все сделать попроще и побыстрее. Даже не знаю, за что тебе такое счастье, как такой золотой мальчишка?
Она задумчиво покачала головой и поправила одеяло, укрывая Младшего, а я не выдержал и тихо взвыл:
— Да, я дерьмо, я ни на что не способен, только пользуюсь — его телом, доверием, теплом, любовью и даже кровью! Только и способен, что пользоваться! Ты это хотела услышать? Да, я мерзавец!
Страница 61 из 121
