Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
444 мин, 55 сек 10748
— Ральфу будешь указывать! — не менее жестко припечатала травница, выдерживая тяжелый взгляд человека. Лик не выдержал первым, сдался, отводя глаза.
— То-то! Всякий щенок на меня тявкать будет!
Она все же возложила руки на неровную от шрамов кожу и начала осторожно нажимая прощупывать каждый рубец. Время от времени Советник болезненно морщился, но не проронил ни слова и не сделал ни одной попытки отодвинуться.
— И что у нас с глазом? — спросила Марика, не решаясь прощупывать уродливо сросшуюся глазницу.
— Его нет, — ответил Лик удивленно.
— Уверен?
— Лекари сказали, что нет, — осторожно уточнил он.
— Ты сам удаленный глаз видел?
— Нет, я вообще тогда себя толком от боли и жара не осознавал, — с каждым вопросом женщины Лик ощущал растущее беспокойство. Он просто не понимал, зачем весь этот спектакль, если и так понятно, что время невозможно повернуть вспять, и утраченного не восстановить.
— Раз выжил, значит, болевой порог хороший, — сообщила Марика. — Сядь в кресло, руки на подлокотники и не дергаться, если не хочешь расстаться с жизнью.
— Что вы собираетесь делать? — нервно спросил Лик, все же выполняя странные указания.
— Ральф, зафиксируй ему голову. Мне нужно, чтобы он был максимально неподвижен, — отдала она следующее распоряжение.
Ральф кивнул и осторожно, но уверенно и крепко зажал его виски горячими ладонями.
— Отлично!
Травница порылась в своем «волшебном» мешке, и вытащила набор блеснувших сталью острых и тонких инструментов, жестко зафиксированных в кожаном чехле с застежками. За ними последовали несколько запечатанных сосудиков с жидкостями. Вытащив пробку из одного, Марика принюхалась и удовлетворенно обмакнула в содержимое острый тонкий нож.
— Мне нужно узнать, что с глазом, — пояснила она тревожно замершему человеку. — Но глазница срослась, мне нужно разрезать кожу века и просто посмотреть. Ничего более серьезного сейчас без подготовки я делать не возьмусь. Да и прежде, чем делать, нужно знать, что. Будет больно, но терпимо. Для этой маленькой операции настойкой дурнины я тебя опаивать не буду. Не мальчик, потерпишь.
— Зачем? Что смотреть? Ведь нет глаза…
— Ты этого наверняка не знаешь, я тем более не знаю. Готов?
— Нет!
— Плевать!
Она уверенным легким движением сделала аккуратный тонкий разрез. Лик попытался дернуться, но это было не так-то просто — Ральф зажал голову в живых тисках. Человек чувствовал, как по лицу потекли быстрые ручейки крови. Марика тут же приложила к щеке чистую тряпицу и приказала:
— Держи сам, не маленький.
Дрожащей рукой Лик перехватил мокрую от крови ткань. Боль, впрочем, как и было обещано, была вполне выносимой. Марика взяла в руки другой инструмент, повторила процедуру с жидкостью, и аккуратно раздвинула края надреза. Казавшийся до этого теплым воздух, неприятно холодил Советнику оголенную рану. Лик терпеливо ожидал окончания экзекуции, не понимая ее смысла, но не препятствуя этим странным оборотням.
— А вот и глазик нашелся! Что и требовалось доказать! — удовлетворенно сообщила лекарка. — На сегодня хватит, я сейчас повязку наложу, а вот завтра вечером, ближе к ночи, займусь тобой плотнее, голубчик.
Она спокойно вытерла руки от крови и, плеснув на чистую тряпицу жидкость из другого флакончика, без предупреждения приложила к ране.
— Оууу! — взвыл советник от неожиданной резкой боли, потянулся к глазу свободной рукой, тут же получил по ней увесистый шлепок и пристыжено затих, утирая выступившие на уцелевшем глазу слезы. Марика, тем временем, споро наложила очень профессиональную повязку.
— Заканчиваем рыдать и слушаем меня. Второй глаз есть, но травмирован. Можно ли восстановить зрение сейчас прогнозов не сделаю, но вернуть его в глазницу — возможно, правда, придется пошаманить немного. Ты уж своих предупреди, чтобы паники не разводили. Я так думаю, что по всякому два-то глаза на лице лучше, чем один. Травки придется попить, и не одну луну. А кое-какие и в глаз покапать. Возражать не вздумай! — строго предупредила она.
— Да уже понял, что бесполезно, — махнул Лик рукой.
— Шрамы совсем убрать не смогу, но сгладить очень прилично получится.
Лик вскинулся и недоверчиво посмотрел на Марику.
— Я тебе говорю! Значит, можно. И еще скажу, милок, лечили тебя конюхи. Руки за такое отрубать нужно. Можно было и зрение сохранить, и рубцы почти на нет свести. Если до сих пор эти чудо-лекари во дворце людей калечат, гоните поганой метлой караваны от поклажи разгружать. Все пользы больше будет.
— Нет их уже, — сообщил опечаленный советник.
— Не велика потеря! Готовься к завтрашнему дню. Само лечение не почувствуешь, а вот как дурман-трава отпустит, лихо тебе будет. Ральф, ты с ним в это время побудь. Думаю, очень ему дружеская поддержка пригодится.
— Конечно! — с готовностью согласился оборотень.
— Я так понимаю, что мое мнение здесь никого не интересует? — на всякий случай уточнил Лик и, словив два удивленных взгляда, замахал ладонями:
— Нет, нет… не то, чтобы я был против. Просто интересно стало.
— То-то! Всякий щенок на меня тявкать будет!
Она все же возложила руки на неровную от шрамов кожу и начала осторожно нажимая прощупывать каждый рубец. Время от времени Советник болезненно морщился, но не проронил ни слова и не сделал ни одной попытки отодвинуться.
— И что у нас с глазом? — спросила Марика, не решаясь прощупывать уродливо сросшуюся глазницу.
— Его нет, — ответил Лик удивленно.
— Уверен?
— Лекари сказали, что нет, — осторожно уточнил он.
— Ты сам удаленный глаз видел?
— Нет, я вообще тогда себя толком от боли и жара не осознавал, — с каждым вопросом женщины Лик ощущал растущее беспокойство. Он просто не понимал, зачем весь этот спектакль, если и так понятно, что время невозможно повернуть вспять, и утраченного не восстановить.
— Раз выжил, значит, болевой порог хороший, — сообщила Марика. — Сядь в кресло, руки на подлокотники и не дергаться, если не хочешь расстаться с жизнью.
— Что вы собираетесь делать? — нервно спросил Лик, все же выполняя странные указания.
— Ральф, зафиксируй ему голову. Мне нужно, чтобы он был максимально неподвижен, — отдала она следующее распоряжение.
Ральф кивнул и осторожно, но уверенно и крепко зажал его виски горячими ладонями.
— Отлично!
Травница порылась в своем «волшебном» мешке, и вытащила набор блеснувших сталью острых и тонких инструментов, жестко зафиксированных в кожаном чехле с застежками. За ними последовали несколько запечатанных сосудиков с жидкостями. Вытащив пробку из одного, Марика принюхалась и удовлетворенно обмакнула в содержимое острый тонкий нож.
— Мне нужно узнать, что с глазом, — пояснила она тревожно замершему человеку. — Но глазница срослась, мне нужно разрезать кожу века и просто посмотреть. Ничего более серьезного сейчас без подготовки я делать не возьмусь. Да и прежде, чем делать, нужно знать, что. Будет больно, но терпимо. Для этой маленькой операции настойкой дурнины я тебя опаивать не буду. Не мальчик, потерпишь.
— Зачем? Что смотреть? Ведь нет глаза…
— Ты этого наверняка не знаешь, я тем более не знаю. Готов?
— Нет!
— Плевать!
Она уверенным легким движением сделала аккуратный тонкий разрез. Лик попытался дернуться, но это было не так-то просто — Ральф зажал голову в живых тисках. Человек чувствовал, как по лицу потекли быстрые ручейки крови. Марика тут же приложила к щеке чистую тряпицу и приказала:
— Держи сам, не маленький.
Дрожащей рукой Лик перехватил мокрую от крови ткань. Боль, впрочем, как и было обещано, была вполне выносимой. Марика взяла в руки другой инструмент, повторила процедуру с жидкостью, и аккуратно раздвинула края надреза. Казавшийся до этого теплым воздух, неприятно холодил Советнику оголенную рану. Лик терпеливо ожидал окончания экзекуции, не понимая ее смысла, но не препятствуя этим странным оборотням.
— А вот и глазик нашелся! Что и требовалось доказать! — удовлетворенно сообщила лекарка. — На сегодня хватит, я сейчас повязку наложу, а вот завтра вечером, ближе к ночи, займусь тобой плотнее, голубчик.
Она спокойно вытерла руки от крови и, плеснув на чистую тряпицу жидкость из другого флакончика, без предупреждения приложила к ране.
— Оууу! — взвыл советник от неожиданной резкой боли, потянулся к глазу свободной рукой, тут же получил по ней увесистый шлепок и пристыжено затих, утирая выступившие на уцелевшем глазу слезы. Марика, тем временем, споро наложила очень профессиональную повязку.
— Заканчиваем рыдать и слушаем меня. Второй глаз есть, но травмирован. Можно ли восстановить зрение сейчас прогнозов не сделаю, но вернуть его в глазницу — возможно, правда, придется пошаманить немного. Ты уж своих предупреди, чтобы паники не разводили. Я так думаю, что по всякому два-то глаза на лице лучше, чем один. Травки придется попить, и не одну луну. А кое-какие и в глаз покапать. Возражать не вздумай! — строго предупредила она.
— Да уже понял, что бесполезно, — махнул Лик рукой.
— Шрамы совсем убрать не смогу, но сгладить очень прилично получится.
Лик вскинулся и недоверчиво посмотрел на Марику.
— Я тебе говорю! Значит, можно. И еще скажу, милок, лечили тебя конюхи. Руки за такое отрубать нужно. Можно было и зрение сохранить, и рубцы почти на нет свести. Если до сих пор эти чудо-лекари во дворце людей калечат, гоните поганой метлой караваны от поклажи разгружать. Все пользы больше будет.
— Нет их уже, — сообщил опечаленный советник.
— Не велика потеря! Готовься к завтрашнему дню. Само лечение не почувствуешь, а вот как дурман-трава отпустит, лихо тебе будет. Ральф, ты с ним в это время побудь. Думаю, очень ему дружеская поддержка пригодится.
— Конечно! — с готовностью согласился оборотень.
— Я так понимаю, что мое мнение здесь никого не интересует? — на всякий случай уточнил Лик и, словив два удивленных взгляда, замахал ладонями:
— Нет, нет… не то, чтобы я был против. Просто интересно стало.
Страница 86 из 121
