Нурали проснулся перед рассветом. Жизнь в Железном Роге сделала его другим человеком — вечно напряженным, готовым к любым неприятностям. Вот уже два года, как он покинул Ферганскую долину и свою семью в поисках лучшей доли…
21 мин, 35 сек 19456
— Кто это здесь ходит так поздно?! — ехидно вопросил самый здоровый из парней, скрещивая на груди мускулистые руки, растатуированные нормандскими рунами.
— Наверное, паразит, тащит в норку денежки с базара, — зашел сбоку другой, поигрывая бейсбольной битой.
— И чего тебе, парень, в твоей Фергане не сиделось?! — риторически спросил третий, до хруста разминая толстую шею. В крепком кулаке блеснул кастет.
Нурали понял, что сейчас его будут грабить и, возможно, убивать. Он уронил тюк на землю и попятился назад, пытаясь улучить момент для бегства. Парни медленно надвигались, пытаясь прижать его к стене барака.
В этот момент что-то покатилось им под ноги. Грохнул взрыв, за ним еще несколько, полетели искры, и все кругом заволокло дымом. Зажмурившись от неожиданности, Нурали почувствовал, как кто-то хватает его за руку и тащит назад по переулку:
— Бежим скорее! — это был голос Ахмеда.
Глаза резало от едкого дыма, но Нурали все же разглядел, что Ахмед тащит его в сторону Дрома:
— Возвращаемся на базар — там Триады. Эти шайтаны не решатся туда сунуться.
На базаре друзья с трудом перевели дыхание:
— Я бросил в них петарду, — засмеялся Ахмед.
— Самую большую, какую только смог найти в китайской лавке. Это не первое их нападение на торговцев с базара. Они выслеживают нелегалов, потому что бумажные деньги проще отобрать, и нелегалы боятся звать ментов на помощь. Я слышал про этих шайтанов, вот и решил подстраховаться.
В лагере для нелегалов дни тянулись однообразно. Лишь по прибытии их прогнали через дезинфекцию и осмотр медицинского дроида. Нурали снова стоял в очереди Миграционной службы, только теперь — на депортацию. Лагерь почти не стерегли. Зачем, если каждому надели ошейник арестанта. Теперь они были как на привязи. Ошейник сообщал местоположение каждого. Если кто-то пытался отойти от лагеря, ошейник выдавал болезненный электрический разряд. Продолжаешь нарушать правила — разряд повторялся снова и снова, каждый раз все сильнее. Скудный лагерный паек позволял не умереть с голоду, да и только. Ведь все они были тут лишь временными и нежеланными гостями.
Два раза в неделю из лагеря выезжал конвой из нескольких автозаков и двигался на восток. Конвой ночью медленно ехал через Грязные Земли, а днем порожняком возвращался обратно.
Нурали вспоминалась облава. Торговый день на Дроме был в самом разгаре, когда воздух прорезал вой полицейских сирен и крики в мегафон:
— Соблюдайте спокойствие! Проводится проверка регистрационного режима! — звуки доносились с разных сторон, и стало ясно, что базар окружен.
Это не были обычные полицейские. Нурали часто видел их на базаре, со скучным видом гуляющих между лотками, и знал, как от них откупиться. Это были «Энфорсеры» — специальное подразделение для подавления массовых протестов. В народе их прозвали«свинорылами» — безликие пятаки респираторных масок, плексигласовые шиты, каски, красные электродубинки. Кое-кто говорил, что им в мозги вживляют чипы, блокирующие чувство сострадания в моменты операций.
«Свинорылы» группами прочесывали торговые ряды, готовые в любом момент пустить дубинки в ход. Вот где-то в соседнем ряду блеснул разряд, вскрик, кого-то потащили. Нурали остолбенел от ужаса. Когда группа«свинорылов» поравнялась с ним, из-за их спин вышел мужчина в штатском и черных очках. Он приблизил непроницаемые очки к лицу Нурали. Глаза на мгновение резанул неприятный проблеск красного лазера — сканирование глаз.
— Негатив! — вынес вердикт человек в черном, и тут же два «свинорыла» схватили Нурали, словно только и ждали этого момента.
Ему заломили руки так, что голова свесилась до колен, и потащили к выходу с базара. В этой неестественной позе Нурали видел, как позади «свинорылы» вытаскивают из-под лотков растерянного Ахмеда. Похоже, тот успел юркнуть в укромное место, но это его не спасло.
В клинике Нурали держали в стерильном боксе без окон. Возможно, это был подземный этаж. Временами в бокс въезжала самоходная тележка с едой. Аппетитного вида суп, лапша с неким подобием мяса. Так хорошо Нурали не питался уже несколько недель.
«Кормят, как на убой!» — думал он про себя. Из-за постоянного приглушенного света и одиночества Нурали свершено потерял счет дням. Если предположить, что три кормежки и перерыв на сон равнялись суткам, пробыл он здесь никак не меньше двух недель.
Нурали пытался восстановить в памяти последние события. В день депортации в лагерь прибыла вереница зарешеченных полицейских грузовиков. Офицер читал список, а конвойные одного за другим заталкивали депортируемых в автозаки. Нурали хотел вместе с Ахмедом коротать долгие часы дороги в Железный Рог, но их посадили в разные машины.
«А ведь соврала гадалка» — подумалось тогда Нурали.
— «Сказала, что не вернусь, а меня как раз отправляют назад».
Конвой тронулся в путь на закате. Нурали смотрел через решетчатое окно, как вдали тают сияющие башни Цитадели. На востоке их ждала лишь непроглядная тьма наступающей ночи. Под монотонный рокот двигателя Нурали незаметно заснул.
— Наверное, паразит, тащит в норку денежки с базара, — зашел сбоку другой, поигрывая бейсбольной битой.
— И чего тебе, парень, в твоей Фергане не сиделось?! — риторически спросил третий, до хруста разминая толстую шею. В крепком кулаке блеснул кастет.
Нурали понял, что сейчас его будут грабить и, возможно, убивать. Он уронил тюк на землю и попятился назад, пытаясь улучить момент для бегства. Парни медленно надвигались, пытаясь прижать его к стене барака.
В этот момент что-то покатилось им под ноги. Грохнул взрыв, за ним еще несколько, полетели искры, и все кругом заволокло дымом. Зажмурившись от неожиданности, Нурали почувствовал, как кто-то хватает его за руку и тащит назад по переулку:
— Бежим скорее! — это был голос Ахмеда.
Глаза резало от едкого дыма, но Нурали все же разглядел, что Ахмед тащит его в сторону Дрома:
— Возвращаемся на базар — там Триады. Эти шайтаны не решатся туда сунуться.
На базаре друзья с трудом перевели дыхание:
— Я бросил в них петарду, — засмеялся Ахмед.
— Самую большую, какую только смог найти в китайской лавке. Это не первое их нападение на торговцев с базара. Они выслеживают нелегалов, потому что бумажные деньги проще отобрать, и нелегалы боятся звать ментов на помощь. Я слышал про этих шайтанов, вот и решил подстраховаться.
В лагере для нелегалов дни тянулись однообразно. Лишь по прибытии их прогнали через дезинфекцию и осмотр медицинского дроида. Нурали снова стоял в очереди Миграционной службы, только теперь — на депортацию. Лагерь почти не стерегли. Зачем, если каждому надели ошейник арестанта. Теперь они были как на привязи. Ошейник сообщал местоположение каждого. Если кто-то пытался отойти от лагеря, ошейник выдавал болезненный электрический разряд. Продолжаешь нарушать правила — разряд повторялся снова и снова, каждый раз все сильнее. Скудный лагерный паек позволял не умереть с голоду, да и только. Ведь все они были тут лишь временными и нежеланными гостями.
Два раза в неделю из лагеря выезжал конвой из нескольких автозаков и двигался на восток. Конвой ночью медленно ехал через Грязные Земли, а днем порожняком возвращался обратно.
Нурали вспоминалась облава. Торговый день на Дроме был в самом разгаре, когда воздух прорезал вой полицейских сирен и крики в мегафон:
— Соблюдайте спокойствие! Проводится проверка регистрационного режима! — звуки доносились с разных сторон, и стало ясно, что базар окружен.
Это не были обычные полицейские. Нурали часто видел их на базаре, со скучным видом гуляющих между лотками, и знал, как от них откупиться. Это были «Энфорсеры» — специальное подразделение для подавления массовых протестов. В народе их прозвали«свинорылами» — безликие пятаки респираторных масок, плексигласовые шиты, каски, красные электродубинки. Кое-кто говорил, что им в мозги вживляют чипы, блокирующие чувство сострадания в моменты операций.
«Свинорылы» группами прочесывали торговые ряды, готовые в любом момент пустить дубинки в ход. Вот где-то в соседнем ряду блеснул разряд, вскрик, кого-то потащили. Нурали остолбенел от ужаса. Когда группа«свинорылов» поравнялась с ним, из-за их спин вышел мужчина в штатском и черных очках. Он приблизил непроницаемые очки к лицу Нурали. Глаза на мгновение резанул неприятный проблеск красного лазера — сканирование глаз.
— Негатив! — вынес вердикт человек в черном, и тут же два «свинорыла» схватили Нурали, словно только и ждали этого момента.
Ему заломили руки так, что голова свесилась до колен, и потащили к выходу с базара. В этой неестественной позе Нурали видел, как позади «свинорылы» вытаскивают из-под лотков растерянного Ахмеда. Похоже, тот успел юркнуть в укромное место, но это его не спасло.
В клинике Нурали держали в стерильном боксе без окон. Возможно, это был подземный этаж. Временами в бокс въезжала самоходная тележка с едой. Аппетитного вида суп, лапша с неким подобием мяса. Так хорошо Нурали не питался уже несколько недель.
«Кормят, как на убой!» — думал он про себя. Из-за постоянного приглушенного света и одиночества Нурали свершено потерял счет дням. Если предположить, что три кормежки и перерыв на сон равнялись суткам, пробыл он здесь никак не меньше двух недель.
Нурали пытался восстановить в памяти последние события. В день депортации в лагерь прибыла вереница зарешеченных полицейских грузовиков. Офицер читал список, а конвойные одного за другим заталкивали депортируемых в автозаки. Нурали хотел вместе с Ахмедом коротать долгие часы дороги в Железный Рог, но их посадили в разные машины.
«А ведь соврала гадалка» — подумалось тогда Нурали.
— «Сказала, что не вернусь, а меня как раз отправляют назад».
Конвой тронулся в путь на закате. Нурали смотрел через решетчатое окно, как вдали тают сияющие башни Цитадели. На востоке их ждала лишь непроглядная тьма наступающей ночи. Под монотонный рокот двигателя Нурали незаметно заснул.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 7
