Лешие: хозяева леса, облики и образы, реальные истории

***

Водит тебя по лесу. Вот не понравился, будешь ты ходить. Лес знаешь, вот конкретно его знаешь, ну, свой участок леса, где там грибы ходишь собираешь, но заблудишься ты в пять минут. Водит леший. Не надо его худым словом упоминать, когда в лесу ходишь.

***

Целиком-то не знаю, от людей тоже слышала. Ну, праздник завтрашний день (19 августа — Преображение) не ходили, бывало, в лес за ягодами даже. Это праздник работницам и нянькам был. А вот одни девки-то, небольшие сестры, это, может, неправда, легенда ведь, пошли по ягоды. Берут, берут, значит. Потом пришли девки болыпи, высоки, нарядились по-ихнем, по сестриным одеждам будто. Зовут: «Пойдемте с нами!» Они-то, девки, переглядываются маленьки говорят:«У нас сестры никуда не пошли, отдыхают, праздник сегодня, дак не пойдут». Звали, звали они их. Они не пошли. Они осмеялись, пошли по лесу, только лес затрещал. «А-а-а, догадались!» — говорят. Вот так я слыхала. Легенда ведь говорят. От тетки Емельяны я ведь это слышала. Она все рассказывала эту легенду.

Застолье у лешего

Был у нас дедушка — сторожил церкви, на горе жил. Пошел как-то вечером он в Пахурово. Идет-идет, видит: дом стоит, в нем свет горит. Он зашел, там сидели трое. Встретили его хорошо, налили вино в рюмку. Перед тем как выпить, дедушка перекрестился и очнулся под ольхой.

Сидевшие в доме выглядели как обычные люди.

***

Дедушка по лесу шел. Слышит: в лесу поют, пошел туда. Там сидят мужики и поют. Дали ему рюмку, он взял, перекрестился, хотел выпить, слышит: тихо кругом, никого нет, а в руке у него еловая шишка.

***

Шел мужчина из Суры, зашел в лес. Увидел гулянье какое-то. Его вроде как пригласили. Налили вина в рюмку. Он еще не выпил и перекрестился, и очутилась у него шишка елова в руках-то.

А еще у городских-то ворот, там все слыхали, что каки-то женщины песни поют да хороводы водят.

В избушке охотника

Дак вот, ну, раньше здесь жил-то в основном хозяин. Он охотник, на зиму уходил в лес. Там избушка у него была, примерно там он стрелял дичь, белок, ну и ночевал соответственно в этой избушке. Дак он втыкал в порог топор или ножик или в этот… дымник, где дым выходил (она там по-черному топилась). Ну, и все, чего ишшо? Где-то я слыхал, значит, чего говорили-то. Ну, какой-то там, ну, леший или не леший, ну, тот… тоже человек, говорит по-русски… дернул, а большой крючок-то он был, и как-то он, уж, наверно, скрозь стены видит, — увидел этот топор там, это втюкнут, дак говорит: «A-а, догадался!» Ну, и все. А не догадался, дак не знаю, чего они стали бы тут делать. Пришли к нему дак чай пить, наверно, чего… Ну, вот и все. Это бабушки когда-то рассказывали, давно, я забыл.

***

Пришел охотник в лес, не знаю, где было, ночевать в избушку. Собаки залаяли… «Кто иде?» Подошли два человека. Собаки под лавку, там лежа.«Мы к тебе подобру-поздорову». Заходя, посидели. Он папирос предложил закурить. «У нас свой табак».

— «Вы далеко ли пошли?» — «У тебя сегодня друга зарежут. Мы пошли поглядеть, как его будут резать, а ты завтра болыпу животину убьешь, ну лося». Покурили и пошли, а утром он встават, лось ходит у избушки, он его шлепнул, да все содрал, да занес. Приходит домой, мать и говорит ему: «У тебя друга сегодня зарезали».

— «А я, — говорит, — знаю».

— «А ты откуда знаешь-то?» — «А два мужика пришли утром на лыжах, лыжни, значит, не видно. Лесовые, наверно, приходили». Это было не у нас — цыгане приезжали, рассказывали.

***

Я про лешаго слыхала такой случай. У нас в деревне дядя Миша заядлый охотник был. Как-то он в лес ушел на двое суток. Рябчиков настрелял и в охотничей избе в сенцах повесил. И вот ночью услыхал в сенцах шум. Подумал, лиса пробралась, рябчиков ворует. Выскочил, а там экий несуразный не то человек, не то кабан: мохнатый, вместо ног копытца, нос и глаза, как у человека, и на двух ногах ходит. Как увидел дядю Мишу, зло глянул и уже на четырех ногах в лес побежал. А приходил-то, видимо, за рябчиками. С тех пор дядя Миша в лес ни ногой.

***

Один парень на охоту ходил. А дома тогда праздник был большой. Вот, думает: «Дурак, ушел, сижу в избушке один-одинехонек. Надо было дома побыть». В полночь зашумел ветер, завыл. Пришли девки к избушке в лесу, где парень-то был, и песни поют, но в избушку-то не заходят. Вспомнил слова мати-то своей, что надо говорить: «Никола Милостив, Пресвята Мать Богородица». Сказал, и все ушло. Наутро дай, думает, погляжу, должно все вокруг вытоптано. Ниче не вытоптано. Надумал все. Надь было остаться на вечеринке.