Электричка, вагон, тамбур. Курящая девочка с накрашенными губами. Или мальчик — одинокий взгляд в окно… Или школьница с музыкальной папкой на остановке автобуса… И где-то всегда рядом эта чертова неотвратимая лесополоса… 12 лет кошмара. В котором ничего не поправить. Не отцепить вагон с тамбуром и курящей девочкой, не удержать мальчика с одиноким взглядом, не починить сломанный, опоздавший автобус…
24 мин, 30 сек 14648
Ему предъявили обвинение в 36 убийствах. Он признался в пятидесяти пяти. Он зря жаловался на память. С феноменальной точностью спустя годы он приводил на место преступления, неизвестное следствию. Там искали и находили. Он не знал фамилий, но когда предъявляли фотографии детей, безошибочно указывал на свои жертвы. Об убийстве мальчика в Ревде группа не знала. Это случилось в 1987 году, когда в Ростове преступления прекратились. Сообщения не было и в сводках по Свердловской области, которые они получали. Но Ч. называл дату уверенно, был в командировке… Вместе с ним выехали в Свердловскую область. Несколько часов он водил их по лесу, прежде чем сказал «здесь». Потом обнаружили — ошибся на 130 шагов. Подняв горы разбросанных по области документов, они выяснили, что именно здесь еще в 1987-м был обнаружен скелетированный труп человека. И что месяцем раньше мать исчезнувшего тринадцатилетнего мальчика подала заявление о розыске сына… Прошло время, и розыск прекратили. Найденные останки числились женскими, дело отказное… Спустя больше трех лет они нашли еще останки и эластичный носок мальчика. Новые экспертизы, опознание.
Дни, месяцы работы, тома уголовного дела. И так каждый раз. Они раскапывали скрытые от всех учетов убийства, незаконно прекращенные дела по розыску и «чудеса» судмедэкспертиз, не только в Свердловске дававших заключения о том, что найден труп девушки, когда погиб мальчик. Но два убийства, в которых тоже признавался Ч., они не смогли подтвердить«собранными по делу доказательствами». В обвинительное заключение их не включали.
Они проверяли каждое его слово. Чтобы принять или опровергнуть. Они искали его одноклассников и тех, с кем служил в армии, его первую девушку, врачей, к которым обращался. Сослуживцы, соседи…
Когда Ч. вдруг заявил, что его склонность к каннибализму вызвана тяжким детским стрессом — в голод съели его брата, следователь Володя Сивков обошел в его деревне и окрест сотни стариков и старух, прежде чем утвердился в том, что знали и раньше. Не было никакого брата.
«Изучению личности обвиняемого» посвящено немало страниц, ушедших в суд. Три месяца против одного обычного его изучала судебно-медицинская экспертиза Института Сербского. Созывали конференцию крупнейших специалистов страны, прежде чем дать заключение — «вменяем». Вероятно, еще испишут тома. Наука терпелива. Но один из следователей мне сказал: «Я ненавидел его все эти годы. А он — просто мразь. И знаете — неинтересная мразь». Возможно, прав был и он. Тихий семьянин, нежный дедушка, обвинявший жену в нелюбви к детям, он подсчитывал жертвы под Новый год и поднимал рюмку за помин души… Наступает предел, за которым уже невозможно — о загадках личности и тайниках психики.
Он цепляется за последнее. Что бы ни создала природа, она не забудет внушить инстинкт самозащиты и оправдания. Не выбирал, не искал, не готовился — накатывало, трясло, пересыхало в горле… Он уводил с вокзала бродяжек и проституток, готовых на все за трояк и обещанный обед.
Он обещал мальчикам жвачку и «видики» или просто покормить. Но пятнадцатилетний Женя Муратов не пошел бы на«видики», и обед ему был не нужен. Только отказать пожилому человеку, с которым почти подружился в электричке, помочь привезти доски с дачи не смог. И сошел с поезда вместе с ним… И правильно думал тогда Костоев: Наташа Голосовская, милая девушка из хорошей семьи, за миллионы не пошла бы в тот лес. Но седой человек в очках и с портфелем объяснил, где лучше поймать попутку в сторону дома, и вызвался проводить…
И умница Дима Пташников бежал на свидание с убийцей по вечернему Новошахтинску. потому что еще днем они вместе покупали марки и тот обещал книгу, о которой Дима мечтал… Когда «пересыхало» и«накатывало», он все рассчитывал до мелочей.
Девять следователей, оставшихся в группе Костоева, готовили дело к отправке в суд. Еще пара дней, и разъедутся по домам. Кто в Улан-Удэ, кто в Курск, кто в Кировскую область. Кто в отпуск — впервые за пять лет. Они сшивали листы обвинительного заключения, паковали в ящики более 200 томов уголовного дела. Их временно поселили в кабинетах бывшего ЦК, и по утрам уборщицы, тоже из «бывших», отчитывали за вечную грязь на чистых коврах. Они вяло оправдывались: не ждут нас машины у подъезда, по грязи топаем.
Дни, месяцы работы, тома уголовного дела. И так каждый раз. Они раскапывали скрытые от всех учетов убийства, незаконно прекращенные дела по розыску и «чудеса» судмедэкспертиз, не только в Свердловске дававших заключения о том, что найден труп девушки, когда погиб мальчик. Но два убийства, в которых тоже признавался Ч., они не смогли подтвердить«собранными по делу доказательствами». В обвинительное заключение их не включали.
Они проверяли каждое его слово. Чтобы принять или опровергнуть. Они искали его одноклассников и тех, с кем служил в армии, его первую девушку, врачей, к которым обращался. Сослуживцы, соседи…
Когда Ч. вдруг заявил, что его склонность к каннибализму вызвана тяжким детским стрессом — в голод съели его брата, следователь Володя Сивков обошел в его деревне и окрест сотни стариков и старух, прежде чем утвердился в том, что знали и раньше. Не было никакого брата.
«Изучению личности обвиняемого» посвящено немало страниц, ушедших в суд. Три месяца против одного обычного его изучала судебно-медицинская экспертиза Института Сербского. Созывали конференцию крупнейших специалистов страны, прежде чем дать заключение — «вменяем». Вероятно, еще испишут тома. Наука терпелива. Но один из следователей мне сказал: «Я ненавидел его все эти годы. А он — просто мразь. И знаете — неинтересная мразь». Возможно, прав был и он. Тихий семьянин, нежный дедушка, обвинявший жену в нелюбви к детям, он подсчитывал жертвы под Новый год и поднимал рюмку за помин души… Наступает предел, за которым уже невозможно — о загадках личности и тайниках психики.
Он цепляется за последнее. Что бы ни создала природа, она не забудет внушить инстинкт самозащиты и оправдания. Не выбирал, не искал, не готовился — накатывало, трясло, пересыхало в горле… Он уводил с вокзала бродяжек и проституток, готовых на все за трояк и обещанный обед.
Он обещал мальчикам жвачку и «видики» или просто покормить. Но пятнадцатилетний Женя Муратов не пошел бы на«видики», и обед ему был не нужен. Только отказать пожилому человеку, с которым почти подружился в электричке, помочь привезти доски с дачи не смог. И сошел с поезда вместе с ним… И правильно думал тогда Костоев: Наташа Голосовская, милая девушка из хорошей семьи, за миллионы не пошла бы в тот лес. Но седой человек в очках и с портфелем объяснил, где лучше поймать попутку в сторону дома, и вызвался проводить…
И умница Дима Пташников бежал на свидание с убийцей по вечернему Новошахтинску. потому что еще днем они вместе покупали марки и тот обещал книгу, о которой Дима мечтал… Когда «пересыхало» и«накатывало», он все рассчитывал до мелочей.
Девять следователей, оставшихся в группе Костоева, готовили дело к отправке в суд. Еще пара дней, и разъедутся по домам. Кто в Улан-Удэ, кто в Курск, кто в Кировскую область. Кто в отпуск — впервые за пять лет. Они сшивали листы обвинительного заключения, паковали в ящики более 200 томов уголовного дела. Их временно поселили в кабинетах бывшего ЦК, и по утрам уборщицы, тоже из «бывших», отчитывали за вечную грязь на чистых коврах. Они вяло оправдывались: не ждут нас машины у подъезда, по грязи топаем.
Страница 7 из 8
