За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9819
Однако ноги неестественно заломлены, и вся нижняя часть тела подозрительно недвижима. По всей видимости, неудачно упав, девушка повредила позвоночник.
Ольга нагнулась над телом, всмотрелась в лицо, побледневшее от шока. Губы девушки шевельнулись, произнеся нечто едва слышимое. Ольга нагнулась, пытаясь разобрать. И в этот момент глаза хозяйки дома повернулись, пронзив пылающим взглядом. Из глазниц противницы плеснуло такой ненавистью, что Ольга вздрогнула, но, прежде чем успела отшатнутся, правая рука девушки взметнулась, мертвой хваткой сдавила горло.
Ольга вцепилась в руку, пытаясь освободить горло, рванула. Однако, пальцы девушки оказались подобны металлу, не сдвинулись ни на миллиметр. Ольга напряглась, потянула что есть сил, чувствуя, как в голове начинает пульсировать, а перед глазами плывет от недостатка кислорода.
Противница сильна до невозможности. Сил обеих рук не хватает, чтобы разжать тиски пальцев. И ведь это всего одна рука! Счастье, что вторая повреждена, иначе все было бы кончено. Но даже так силы не равны. Искалеченный, однорукий полутруп, не взирая на сопротивление, упорно тащит за собой в царство мертвых. Еще немного, и сознание погаснет, а тело расслабится, упадет. Живая на мертвой, мертвая на живой.
В груди расплывается холодок предвосхищения неминуемой смерти, мысли панически мечутся, не в силах выстроить логическую цепь. В груди зарождается мутная волна, вздымается темной тенью. Разум отступает, а на его место, из глубины, выдвигается нечто хищное, нечеловеческое в своей сути, древнее как мир. Нижняя челюсть угрожающе выдвигается, верхняя губа приподнимается, обнажая клыки, лицо искажается так, что сводит мышцы, превращаясь в жуткую личину вышедшего из неведомых глубин беспощадного зверя.
Рука взметнулась. Пальцы согнулись крючьями. Рывок. Рука устремляется к шее врага, где, столь привлекательная, пульсирует тоненькая жилка. Захват. Словно металлические крючья, пальцы проминают плоть, впиваются мышцы, ломают хрящи. Рывок! Зажатые в кулаке ошметки плоти взмывают в кровавых каплях, по руке течет теплое, а из развороченной раны на шее струится алый ручеек, наполняя воздух пьянящим запахом победы.
Выплескивая ярость, из груди рванулся крик. В ушах зазвенело. Из ноздрей, не выдержав напряжения, хлынули струйки крови, смешались с кровью врага, образовав черную лужицу. Ольга выгнулась, застыла, невидяще глядя в светлый проем наверху, лишенная мыслей, опустошенная, недвижимая, как остывающий труп под ногами.
Начали возвращаться чувства. Заныло ушибленное колено, зазудел разрез на плече, ноги ощутили холод. Вслед за чувствами пришли мысли. Ольга опустила голову, всмотрелась в побелевшее лицо хозяйки дома, перевела взгляд ниже. От борьбы сорочка порвалась, обнажив руку. Ольга несколько секунд всматривалась, затем вскочила, рванула сорочку. Ткань затрещала, подалась. Ольга жадно зашарила глазами по телу, не в силах оторваться.
Рубцы. Множество рубцов по всему телу. Тонкие и не очень, аккуратные и грубые, разбросанные где попало, рубцы покрывают всю поверхность кожи. В возбуждении Ольга принялась обследовать собственные руки, трясущимися пальцами расстегнула рубаху, лихорадочно осмотрелась. Из груди вырвался невольный стон. Все то же самое. Множество едва заметных рубцов.
Голова закружилась от мыслей. Догадки, одна другой страшнее, замелькали перед внутренним взором. Мозг раскалился от тщетных попыток отыскать внятное объяснение. Ольга нетерпеливо вскочила, взлетела по лестнице, рывком захлопнула крышку. Впервые за долгое время появилась надежда понять, что же произошло этим летом, восполнить образовавшийся в памяти двухмесячный провал, раскрыть тайну покрывших тело шрамов. И содержимое погреба на этом фоне отошло далеко на задний план. Пусть даже в мерзлой тьме под ногами покоится половина жителей микрорайона, это уже не важно.
Она забегала по дому, распахивая шкафчики, переворачивая ковры, отодвигая диваны. Что именно должна найти, Ольга не представляла, но отчего-то чувствовала стойкую уверенность — что-то должно быть. Ну не бывает подобных совпадений! Сказанное полицейским единственное имя, бой с хозяйкой дома, спонтанное решение вернуться, когда, казалось бы, уже не зачем, финальная схватка и… в качестве награды за усилия — знак!
Ольга продолжала метаться, разбрасывая, разламывая, сдвигая. Пол покрылся грудами вещей, под ногами хрустят осколки посуды. Распахнутые настежь, шкафы зияют опустевшими полками. И по-прежнему ничего. Ни намека! Чувствуя, что надежда начинает испаряться, Ольга зарычала, со злостью рванула дверцу незамеченной ранее тумбочки.
Хрустнуло. Не выдержав рывка, дверца отлетела. Освобожденные, по доскам весело запрыгали баночки с лекарствами. Одна из баночек треснула, яркими каплями раскатились шарики-таблетки. Ольга присела, выгребла коробки с пилюлями и пакетики лекарств, без интереса взглянув на груду упаковок, отвела взгляд, но некое несоответствие заставило повернуться вновь, всмотреться внимательнее.
Ольга нагнулась над телом, всмотрелась в лицо, побледневшее от шока. Губы девушки шевельнулись, произнеся нечто едва слышимое. Ольга нагнулась, пытаясь разобрать. И в этот момент глаза хозяйки дома повернулись, пронзив пылающим взглядом. Из глазниц противницы плеснуло такой ненавистью, что Ольга вздрогнула, но, прежде чем успела отшатнутся, правая рука девушки взметнулась, мертвой хваткой сдавила горло.
Ольга вцепилась в руку, пытаясь освободить горло, рванула. Однако, пальцы девушки оказались подобны металлу, не сдвинулись ни на миллиметр. Ольга напряглась, потянула что есть сил, чувствуя, как в голове начинает пульсировать, а перед глазами плывет от недостатка кислорода.
Противница сильна до невозможности. Сил обеих рук не хватает, чтобы разжать тиски пальцев. И ведь это всего одна рука! Счастье, что вторая повреждена, иначе все было бы кончено. Но даже так силы не равны. Искалеченный, однорукий полутруп, не взирая на сопротивление, упорно тащит за собой в царство мертвых. Еще немного, и сознание погаснет, а тело расслабится, упадет. Живая на мертвой, мертвая на живой.
В груди расплывается холодок предвосхищения неминуемой смерти, мысли панически мечутся, не в силах выстроить логическую цепь. В груди зарождается мутная волна, вздымается темной тенью. Разум отступает, а на его место, из глубины, выдвигается нечто хищное, нечеловеческое в своей сути, древнее как мир. Нижняя челюсть угрожающе выдвигается, верхняя губа приподнимается, обнажая клыки, лицо искажается так, что сводит мышцы, превращаясь в жуткую личину вышедшего из неведомых глубин беспощадного зверя.
Рука взметнулась. Пальцы согнулись крючьями. Рывок. Рука устремляется к шее врага, где, столь привлекательная, пульсирует тоненькая жилка. Захват. Словно металлические крючья, пальцы проминают плоть, впиваются мышцы, ломают хрящи. Рывок! Зажатые в кулаке ошметки плоти взмывают в кровавых каплях, по руке течет теплое, а из развороченной раны на шее струится алый ручеек, наполняя воздух пьянящим запахом победы.
Выплескивая ярость, из груди рванулся крик. В ушах зазвенело. Из ноздрей, не выдержав напряжения, хлынули струйки крови, смешались с кровью врага, образовав черную лужицу. Ольга выгнулась, застыла, невидяще глядя в светлый проем наверху, лишенная мыслей, опустошенная, недвижимая, как остывающий труп под ногами.
Начали возвращаться чувства. Заныло ушибленное колено, зазудел разрез на плече, ноги ощутили холод. Вслед за чувствами пришли мысли. Ольга опустила голову, всмотрелась в побелевшее лицо хозяйки дома, перевела взгляд ниже. От борьбы сорочка порвалась, обнажив руку. Ольга несколько секунд всматривалась, затем вскочила, рванула сорочку. Ткань затрещала, подалась. Ольга жадно зашарила глазами по телу, не в силах оторваться.
Рубцы. Множество рубцов по всему телу. Тонкие и не очень, аккуратные и грубые, разбросанные где попало, рубцы покрывают всю поверхность кожи. В возбуждении Ольга принялась обследовать собственные руки, трясущимися пальцами расстегнула рубаху, лихорадочно осмотрелась. Из груди вырвался невольный стон. Все то же самое. Множество едва заметных рубцов.
Голова закружилась от мыслей. Догадки, одна другой страшнее, замелькали перед внутренним взором. Мозг раскалился от тщетных попыток отыскать внятное объяснение. Ольга нетерпеливо вскочила, взлетела по лестнице, рывком захлопнула крышку. Впервые за долгое время появилась надежда понять, что же произошло этим летом, восполнить образовавшийся в памяти двухмесячный провал, раскрыть тайну покрывших тело шрамов. И содержимое погреба на этом фоне отошло далеко на задний план. Пусть даже в мерзлой тьме под ногами покоится половина жителей микрорайона, это уже не важно.
Она забегала по дому, распахивая шкафчики, переворачивая ковры, отодвигая диваны. Что именно должна найти, Ольга не представляла, но отчего-то чувствовала стойкую уверенность — что-то должно быть. Ну не бывает подобных совпадений! Сказанное полицейским единственное имя, бой с хозяйкой дома, спонтанное решение вернуться, когда, казалось бы, уже не зачем, финальная схватка и… в качестве награды за усилия — знак!
Ольга продолжала метаться, разбрасывая, разламывая, сдвигая. Пол покрылся грудами вещей, под ногами хрустят осколки посуды. Распахнутые настежь, шкафы зияют опустевшими полками. И по-прежнему ничего. Ни намека! Чувствуя, что надежда начинает испаряться, Ольга зарычала, со злостью рванула дверцу незамеченной ранее тумбочки.
Хрустнуло. Не выдержав рывка, дверца отлетела. Освобожденные, по доскам весело запрыгали баночки с лекарствами. Одна из баночек треснула, яркими каплями раскатились шарики-таблетки. Ольга присела, выгребла коробки с пилюлями и пакетики лекарств, без интереса взглянув на груду упаковок, отвела взгляд, но некое несоответствие заставило повернуться вновь, всмотреться внимательнее.
Страница 139 из 173
