Фандом: Сотня. В один прекрасный день Мерфи находит на компьютере в гидропонном отсеке посторонний файл с текстом, оборванным «на самом интересном месте».
41 мин, 54 сек 11402
— Кто бы тебя послушал, — фыркнула Харпер. — А я бы удивилась, если бы что-то другое сказала леди… Давай уже дальше читай!
— Только я бы еще добавил, что сэр Блейк мне тоже гораздо больше нравится живым, — сообщил Мерфи в пространство, возвращаясь к монитору, а когда Беллами уже был готов растрогаться, добавил:— Живого пинать интереснее.
Разбойники и леди Блейк добрались до условленного места вовремя. Наемники ждали, что леди Блейк отдаст им деньги, увидев живого мужа, а потом собирались убить сначала его, а потом ее, сперва позабавившись. Сэр Блейк знал об их планах, поскольку они обсуждали их, нимало его не стесняясь, поэтому на место встречи его приволокли не только связанным, но и с кляпом во рту.
Белами почувствовал себя неуютно. Он представлял себе, что испытывал бы сам, если бы не был в состоянии помешать кому бы то ни было в убийстве дорогого ему человека, и был бы вынужден наблюдать, как тот идет в ловушку…
— Удивление сэра Блейка при появлении на поляне в самый опасный момент вооруженных разбойников, во главе с Джоном Мерфи, не имело границ. Однако сэр Блейк, как истинный воин, ни на минуту не забывал, что только освободившись, сможет участвовать в бою, ведь все время, что они с наемниками ожидали появления леди Блейк, он старался растянуть путы на руках. И ему удалось освободить руки как раз в момент, когда разбойники вступили в бой с наемниками. Тех было больше количеством, и они были сильными бойцами, которым нечего терять, а на стороне леди Блейк были только Джон Мерфи, три девушки и монах — впрочем, они сражались достойно, и теснили наемников, уменьшая их число своими кинжалами, мечами и стрелами. Сэр Блейк, не обращая внимания на открывшуюся вновь рану, поднялся во весь рост и выхватил меч у упавшего к его ногам головореза со стрелой в горле. Сэр Блейк успел узнать оперение — то была стрела из колчана его возлюбленной жены.
Всю следующую сцену, в подробностях описывающую бой, Беллами был готов провалиться сквозь землю, потому что автор явно решил отыграться за все предыдущее унижение, которому подвергалась гордость сэра Блейка в течение всей истории, и восстанавливал справедливость с таким рвением, что сэр получался величайшим воином всех времен и народов, могучим и несокрушимым, плюющим на раны и опасности, способный снести все на своем пути. Глазами леди Блейк сказочная картина «сэр Блейк и Джон Мерфи сражаются спина к спине против отряда наемных солдат-бандитов» выглядела просто эпично, не хуже, чем какие-нибудь Ахиллес с Патроклом у Гомера. Беллами полыхал щеками и пытался спрятаться в Эхо. Судя по голосу Мерфи, тот испытывал похожие эмоции, но он был чтец, и не мог даже закрыть глаза и втянуть голову в плечи, как это непроизвольно получилось у Беллами: Джон Мерфи в описании этой сцены тоже поражал воображение.
Наконец бой закончился, как раз в момент, когда у Беллами появилось отчетливое желание выбежать в коридор. Судя по облегчению в голосе Мерфи, ему хотелось того же.
— Леди Блейк отбросила в сторону свой лук и опустевший колчан, и наконец упала в объятия мужа, спасенного от страшной смерти. Но, едва разорвав поцелуй, внезапно вспомнила о том, кто спас их обоих, хотя вовсе не обязан был это делать. Она отступила на шаг, позволив сэру Блейку лично пожать руку Джону Мерфи и произнести слова искренней благодарности. Но кроме них сэр Блейк добавил то, чего леди Блейк никак не ожидала от него услышать, и еще больше их не ожидал Джон Мерфи. «Ты спас мою возлюбленную супругу от участи более страшной, чем смерть, — сказал он. — И теперь я буду счастлив назвать тебя своим другом, Джон Мерфи. Я надеюсь, что моя леди сможет понять мой порыв и принять тебя, как равного мне»…
Мерфи с шумом втянул воздух и помотал головой:
— Такой же идиот, как прототип.
— Чего? — возмутился Беллами, выпрямляясь. Он сам не знал, чем возмущается больше — тем, что его назвали идиотом на ровном месте, или тем, что Мерфи не оценил сказанных сэром слов.
— Ты погоди возгораться, ты ж не знаешь, что там дальше!
— Так читай!
— Джон Мерфи медленно повернулся к леди Блейк, впервые открыто глядя ей в глаза. И леди Блейк не устояла — она подошла к разбойнику и подарила ему поцелуй, ничем не отличавшийся от того, каким только что наградила супруга.
В наступившей тишине Рейвен томно протянула:
— А что… сказано было — как равного… ну и получите. Равенство так равенство!
Мерфи кашлянул и тут же вернулся к тексту. Последние строки эпилога, в котором Джон Мерфи стал частым гостем в доме сэра Блейка, и иногда оставался на ночлег, причем никто бы не взялся утверждать, что ему была выделена отдельная комната, он читал почти без выражения и совершенно никак не комментируя. Похоже было, что финал истории его озадачил. И только Беллами понимал, чем. Он и сам был несколько обескуражен прямотой автора, открыто намекавшего на не самые поощряемые в старой Англии отношения супругов.
— Только я бы еще добавил, что сэр Блейк мне тоже гораздо больше нравится живым, — сообщил Мерфи в пространство, возвращаясь к монитору, а когда Беллами уже был готов растрогаться, добавил:— Живого пинать интереснее.
Разбойники и леди Блейк добрались до условленного места вовремя. Наемники ждали, что леди Блейк отдаст им деньги, увидев живого мужа, а потом собирались убить сначала его, а потом ее, сперва позабавившись. Сэр Блейк знал об их планах, поскольку они обсуждали их, нимало его не стесняясь, поэтому на место встречи его приволокли не только связанным, но и с кляпом во рту.
Белами почувствовал себя неуютно. Он представлял себе, что испытывал бы сам, если бы не был в состоянии помешать кому бы то ни было в убийстве дорогого ему человека, и был бы вынужден наблюдать, как тот идет в ловушку…
— Удивление сэра Блейка при появлении на поляне в самый опасный момент вооруженных разбойников, во главе с Джоном Мерфи, не имело границ. Однако сэр Блейк, как истинный воин, ни на минуту не забывал, что только освободившись, сможет участвовать в бою, ведь все время, что они с наемниками ожидали появления леди Блейк, он старался растянуть путы на руках. И ему удалось освободить руки как раз в момент, когда разбойники вступили в бой с наемниками. Тех было больше количеством, и они были сильными бойцами, которым нечего терять, а на стороне леди Блейк были только Джон Мерфи, три девушки и монах — впрочем, они сражались достойно, и теснили наемников, уменьшая их число своими кинжалами, мечами и стрелами. Сэр Блейк, не обращая внимания на открывшуюся вновь рану, поднялся во весь рост и выхватил меч у упавшего к его ногам головореза со стрелой в горле. Сэр Блейк успел узнать оперение — то была стрела из колчана его возлюбленной жены.
Всю следующую сцену, в подробностях описывающую бой, Беллами был готов провалиться сквозь землю, потому что автор явно решил отыграться за все предыдущее унижение, которому подвергалась гордость сэра Блейка в течение всей истории, и восстанавливал справедливость с таким рвением, что сэр получался величайшим воином всех времен и народов, могучим и несокрушимым, плюющим на раны и опасности, способный снести все на своем пути. Глазами леди Блейк сказочная картина «сэр Блейк и Джон Мерфи сражаются спина к спине против отряда наемных солдат-бандитов» выглядела просто эпично, не хуже, чем какие-нибудь Ахиллес с Патроклом у Гомера. Беллами полыхал щеками и пытался спрятаться в Эхо. Судя по голосу Мерфи, тот испытывал похожие эмоции, но он был чтец, и не мог даже закрыть глаза и втянуть голову в плечи, как это непроизвольно получилось у Беллами: Джон Мерфи в описании этой сцены тоже поражал воображение.
Наконец бой закончился, как раз в момент, когда у Беллами появилось отчетливое желание выбежать в коридор. Судя по облегчению в голосе Мерфи, ему хотелось того же.
— Леди Блейк отбросила в сторону свой лук и опустевший колчан, и наконец упала в объятия мужа, спасенного от страшной смерти. Но, едва разорвав поцелуй, внезапно вспомнила о том, кто спас их обоих, хотя вовсе не обязан был это делать. Она отступила на шаг, позволив сэру Блейку лично пожать руку Джону Мерфи и произнести слова искренней благодарности. Но кроме них сэр Блейк добавил то, чего леди Блейк никак не ожидала от него услышать, и еще больше их не ожидал Джон Мерфи. «Ты спас мою возлюбленную супругу от участи более страшной, чем смерть, — сказал он. — И теперь я буду счастлив назвать тебя своим другом, Джон Мерфи. Я надеюсь, что моя леди сможет понять мой порыв и принять тебя, как равного мне»…
Мерфи с шумом втянул воздух и помотал головой:
— Такой же идиот, как прототип.
— Чего? — возмутился Беллами, выпрямляясь. Он сам не знал, чем возмущается больше — тем, что его назвали идиотом на ровном месте, или тем, что Мерфи не оценил сказанных сэром слов.
— Ты погоди возгораться, ты ж не знаешь, что там дальше!
— Так читай!
— Джон Мерфи медленно повернулся к леди Блейк, впервые открыто глядя ей в глаза. И леди Блейк не устояла — она подошла к разбойнику и подарила ему поцелуй, ничем не отличавшийся от того, каким только что наградила супруга.
В наступившей тишине Рейвен томно протянула:
— А что… сказано было — как равного… ну и получите. Равенство так равенство!
Мерфи кашлянул и тут же вернулся к тексту. Последние строки эпилога, в котором Джон Мерфи стал частым гостем в доме сэра Блейка, и иногда оставался на ночлег, причем никто бы не взялся утверждать, что ему была выделена отдельная комната, он читал почти без выражения и совершенно никак не комментируя. Похоже было, что финал истории его озадачил. И только Беллами понимал, чем. Он и сам был несколько обескуражен прямотой автора, открыто намекавшего на не самые поощряемые в старой Англии отношения супругов.
Страница 10 из 12
