Лордик Малфой

Миляга он, этот Рон! Драко не успел очухаться от боли, как прямо над его носом клацнули зубы Живоглота, и он что было силы помчался к Гермионе. Оставляя на ее ногах царапины, вскарабкался наверх и устроился у нее на плече, дрожа всем телом.

— Живоглот! — закричала Гермиона, потирая ободранные ноги. — Прекрати немедленно!

И в кота полетел тапок Рона. Драко довольно ухмыльнулся, глядя, как чудовище, издав пришибленный крик, ретировалось под диван.

— Тебе не кажется, что Живоглот как-то странно реагирует на Лордика? — спросила Гермиона своего непутевого муженька, и Драко насторожился. — В последний раз он так бросался разве что на Коросту… то есть Питера Петтигрю.

Драко сжался в комочек, почуяв неладное: Петтигрю был отличным анимагом, и, похоже, Живоглот чувствовал это.

— Да брось ты! — отмахнулся Рон, и Драко вздохнул с облегчением. — Твой котяра — ходячая машина для убийства. Он на всех кидается.

Гермиона покачала головой, но, похоже, слова мужа ее успокоили.

Весь вечер Драко просидел на высоком стуле возле Гермионы, вдыхая приятные ароматы, растекавшиеся по кухне от ее стряпни. Неожиданно для себя Драко вынужден был признать, что ему нравится наблюдать, как порхает Гермиона от стола к плите, помахивая палочкой, которая заставляла все шипеть, шкварчать и вкусно пахнуть. Самое главное — тут было спокойно. И Драко расслабился, провалившись в сон.

Проснулся он оттого, что Рон бесцеремонно спихнул его на пол, занимая самое удобное место поближе к вечернему угощению.

— Лордик, иди сюда! — позвала Гермиона, и Драко впервые за весь день осознал, как он ужасно голоден.

Гермиона указала ему на маленькую мисочку, стоящую у окна, и Драко, забыв о гордости, подбежал к ней так быстро, как только смог. Но и тут его постигло разочарование: в миске вместо всех вкусностей, которые обещал ему запах стряпни Гермионы, лежали две сырые сосиски, яйцо, сваренное вкрутую, и измельченная яичная скорлупа. Драко содрогнулся, выгнув спину. Неужели Грейнджер и вправду думает, что он станет это есть?! Да лучше голодный обморок! И Драко демонстративно отошел от миски и устроился у плиты: не поесть, так хоть понюхать.

— А Лордик-то твой с норовом, — хмыкнул противно Уизли, и Драко пожалел, что не может ему врезать.

— Подожди, может, он просто еще не проголодался, — пожала плечами Гермиона.

Ха! Она хочет сказать, что ничего другого он сегодня не получит?! Да быть не может! В камере предварительного заключения еда и то была лучше! Драко негодовал, но укусить Гермиону еще раз не решился. По крайней мере, в присутствии Уизли.

После ужина Гермиона поставила рядом с мисочкой маленькую корзиночку, явно предназначавшуюся для него, Драко, однако ни шелковых простыней, ни цветов Слизерина Драко там не увидел: вместо этого в корзиночке лежала голубая подушка с изображением кошачьих лапок. Драко уныло залез на нее и приготовился спать, но голодный желудок никак не давал ему сосредоточиться на подсчете баранов. Он всякий раз сбивался, начинал снова, а сон не шел. Драко еще раз подкрался к своей мисочке и заглянул внутрь, но содержимое по-прежнему вызвало у него лишь отвращение.

Драко показалось, что он пролежал, голодный, целую вечность, когда вдруг в кухне послышался шорох. Он насторожился. Однако это оказался всего лишь Рон, крадущийся на цыпочках к холодильнику в одних трусах. Он открыл дверцу и при слабом свете, льющемся изнутри, стал монотонно жевать кусок колбасы. Драко так позабавило это зрелище, что он захихикал. Со стороны это, наверное, было похоже на урчание, потому что Рон вздрогнул, перестал жевать и бросил на Драко неприязненный взгляд.

— У, животное, — процедил он и показал Драко кулак, отчего тот зашелся еще сильнее.