Лордик Малфой

Драко очень нравилось, как она это делает, и он невольно улыбнулся, глядя на бывшую девушку.

— Не знаю, — ответил Блез. Он отцепился от Пэнси и начал методично проверять комнату.

Малфой нарочно не сказал ему, где спрячется, чтобы сохранить эффект неожиданности — для пущей правдоподобности. Блез уже перевернул полкомнаты, когда — за шкафом — обнаружил Драко и вздрогнул, узрев страшную гримасу, с которой Малфой поджидал его. Пэнси заметила реакцию Забини, и ее как ветром сдуло с чердака.

Удостоверившись, что девушки нет поблизости, Драко вылез из своего укрытия и, самодовольно хмыкнув, развалился на кровати.

— Ну, ты и напугал меня, — сквозь зубы процедил Забини, но Малфой только фыркнул.

— Эффект неожиданности, — прокомментировал он, закинув голову назад. — В общем, так. Ты сейчас идешь к Пэнси и говоришь, что больше тут никого нет. Если будет сомневаться, приведешь и продемонстрируешь пустую комнату. Скажешь, что здесь был полтергейст, но ты его выгнал. Она должна, — Драко сделал ударение на слове «должна», — проникнуться благодарностью. Если нет — намекни ей, что чашечка кофе от хозяйки лучше любого «спасибо». А там — по обстоятельствам. Буду ждать на улице.

Забини кивнул, пошумел для приличия и стал быстро спускаться вниз, а Драко, довольный собой, аппарировал ко входу в особняк, устроился в кустах и стал ждать появления приятеля.

Блеза не было долго, и Малфой успел порядком заскучать, когда дверь особняка открылась, и на пороге появилась Пэнси в пушистом халатике и Забини с пиджаком, залихватски перекинутым через плечо. По лицу Блеза нетрудно было догадаться, что операция завершилась успешно, и Малфой потер руки. Когда Пэнси, поцеловав Забини на прощание, скрылась в доме, Драко появился на дорожке.

— Я так понимаю, тебя можно поздравить, — чуть растягивая слова, сказал он, многозначительно поигрывая бровями.

Блез молча достал ожерелье и протянул Малфою с коротким кивком, означающим, что он доволен.

— Как она? — поинтересовался Драко чисто из вежливости.

— Не понимаю, как ты отказался от такой женщины? — вместо ответа спросил Забини, а Малфой пожал плечами.

— Мне пора, — сказал он, пряча ожерелье за пазуху. — Бывай, герой-любовник!

— Я вот тут подумал, — задумчиво проговорил Блез, поглядывая на шею Драко. — Может, мне такую же штуку прикупить?

— Дурак! — смачно ответил Малфой, удовлетворенно лаская пальцами кожу ошейника. — Это всего лишь ошейник. А средство манипулирования — вот оно! — и Драко постучал себя по лбу.

Гермиона уже была дома. Она открыла дверь, и Драко не смог сдержать улыбку — так она была прекрасна.

— Моя нежная леди! — он обнял ее и поцеловал в шею, но Гермиона вдруг резко отстранилась и скрылась на кухне.

Драко последовал за ней. Грейнджер стояла у плиты, помешивая что-то на сковородке, а на столе напротив толстая скалка раскатывала тесто.

— Что-то случилось? — кротко спросил Малфой, подходя ближе.

— Что, Лордик, нагулялся? — вдруг едко произнесла Гермиона, не глядя в его сторону.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Драко и сделал еще шаг к ней, но скалка вдруг оторвалась от теста и заняла боевую позицию, готовая в любую минуту огреть его по голове.

— Я видела тебя с Паркинсон, — с горечью в голосе сообщила Гермиона, и Малфой вздрогнул. — В «Тутти Минутти» ты подкатывал к ней, виляя хвостиком, как… как…

— Да она прогнала меня, — Драко озадаченно нахмурился, пытаясь осознать, что происходит и как действовать дальше.

— Конечно, прогнала! — Гермиона резко обернулась к нему. Ее глаза были полны слез. — И ты, поджав хвост, вернулся сюда! Как это по-слизерински!

— Да дай же мне объяснить! — Драко протянул руки к Гермионе, но та, поджав губы, резко бросилась вон из кухни, оттолкнув Малфоя плечом.

— Не вздумай даже ходить за мной! — крикнула она.

Скалка упала на пол, звучно ударившись о кафель. Драко покачал головой, поднял ее и положил подальше — мало ли что. Потом глубоко вздохнул и уселся на высокий стул. Он и рад был тому, что Гермиона ревнует его так сильно, и огорчен последствиями гриффиндорской ревности. Как и велела его леди, Драко не пошел за ней. Вместо этого он достал из-за пазухи ожерелье и разложил его на столе, предварительно уничтожив тесто и все следы кулинарных изысканий Гермионы.