Love is touching souls (surely you touched mine)

Том его не замечает, и Гарри, пользуясь случаем, разглядывает его. Если подумать, то Том ещё совсем юный, но его судьба, как и судьба Гарри, обагрена кровью. Том красив — и ещё как! Он красив даже в состоянии явной усталости: тёмные кудри волос, чёлка, упавшая на серые глаза, чувственные губы, в задумчивости сжатые за длинными пальцами. Он бледен, но это не нечеловеческая бледность Волдеморта — просто его кожа очень светлая; и у него хорошее телосложение. Он не такой, как Чарли Уизли, и не такой грациозный, как Драко Малфой, но он такой же высокий. К такому росту претензий быть не может.

Его брови сведены в раздумьях. Гарри не берётся с уверенностью утверждать, о чём он думает, но, скорее всего, его преследуют багровые глаза. Гарри прекрасно знает, каково это, когда над тобой висит тень Волдеморта. Это неприятно — чувствовать ужас, и Гарри вдруг очень хочется утешить Тома. Однако он не решается.

Музыка затихает. С очередным поворотом иглы Том стряхивает с себя оцепенение. Гарри наблюдает, как он снимает с правой руки кольцо Гонтов и, окружённый потухшими лампами, изучает его в бледном утреннем рассвете и отблесках угасающего пламени.

— Ты не можешь воссоединить свою душу заново, — говорит Гарри ещё хриплым после сна голосом.

Том пристально смотрит на него. Его плечи напряжены.

— Я бы сказал тебе. Если бы я знал способ, я бы сказал тебе, — говорит Гарри и засовывает руки в карманы штанов, которые ему дал Том.

Том поднимает тонкую бровь:

— А кто говорит, что я хочу?

— У меня проблемы со зрением, но не с головой, — говорит Гарри и смотрит на него поверх своих очков, словно пытаясь доказать свою точку зрения. — Не знаю, сколько ещё раз я должен сказать тебе, что знаю тебя, Том.

У Тома дёргается челюсть.

— А что, если я уничтожу его?

— Тогда ты уничтожишь и кусок души, Том.

— Хватит, — резко говорит тот и встаёт.

— Что хватит?

— Хватит стоять здесь и разговаривать со мной, как будто я твой друг, хотя на самом деле я не более чем твой убийца, — Том делает жест в сторону Гарри. — Хватит так произносить моё имя.

Гарри фыркает и прислоняется к дверному косяку, который отделяет гостиную от холла.

— Едва ли ты можешь зваться моим убийцей. Даже Волдеморт не мог как следует расправиться со мной.

— Я и есть Волдеморт.

Гарри улыбается и качает головой:

— Ты, Том Риддл, не являешься Лордом Волдемортом. Не сейчас. И, честно говоря, сомневаюсь, что ты когда-либо им станешь.

— Почему ты так уверен?

— Ты планируешь ещё создавать крестражи?

Том сжимает челюсть и смотрит в сторону, держа кольцо с Воскрешающим камнем. Мягкий свет, пробивающийся из фойе, оставляет на нём отблески. Том изучает камень ещё какое-то время, прежде чем опустить руку. Другой рукой он потирает лоб. Его голова опущена.

Гарри чувствует острую жалость. Он отстраняется от арки и подходит ближе. Какая-то часть его хочет быть отзывчивой, хочет утешить Тома, но есть и другая часть, которая хочет, чтобы Том чувствовал все эти страдания.

— Ты вообще спал сегодня? — мягко спрашивает Гарри.

Том качает головой.

— А стоило бы, — Гарри сомневается, прежде чем подаётся вперёд и кладёт руку Тому на плечо. — Хотя бы пару часов. Поможет.

Том смотрит какое-то время на руку Гарри, потом опять качает головой и говорит напряжённым голосом:

— Почему ты такой?

— Упрямый?

— Добрый, — Том встречается с ним взглядом, его тёмные глаза затуманены. — Я всегда думал, что это слабость, но ты… Тебя не берёт Убивающее заклятие. Ты сможешь одержать победу не только надо мной, но и над смертью.

Нервничая, Гарри опускает руку и начинает:

— На самом деле не…

Том ловит его за запястье и тянет руку Гарри обратно вверх. Но в этот раз его рука не опускается на плечо собеседника, и Риддл прижимается щекой к ладони Гарри, закрывая глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами. Губы Гарри приоткрываются, а его лицо горит.

Я хочу поцеловать его, думает Гарри. Его охватывает стыд. Образ Тома Риддла, который ищет утешение в ладони Гарри, размывается тяжёлым грузом воспоминаний, от которых он пытается избавиться. Это не Волдеморт, напоминает он себе. Гарри никогда не позволит ему стать Волдемортом.

Делая шаг вперёд, Гарри проводит большим пальцем по высокой изящной скуле Тома. Он чувствует, как тот дрожит, и эта дрожь отзывается в нём самом.

— Сначала я думал, что ты глуп, — шёпотом признаётся Том. Его глаза закрыты, словно он боится разрушить чары, которые наложил на них рассвет. — Но ты не глуп, не так ли?

— Не знаю, — отвечает Гарри и задерживает дыхание, когда Том открывает глаза, чтобы взглянуть на него.

— Зато я знаю, — кивает Том и ослабляет хватку на запястье Гарри. Их руки по-прежнему дотрагиваются до скулы Тома, их пальцы переплетаются. — Ты силён. Очень силён.

Гарри облизывает губы, и Том опускает на них свои тёмные голодные глаза.

— Намного сильнее, чем я когда-либо могу стать.

На секунду Гарри забывает, как дышать. Затем качает головой:

— Ты не… Нет… Ты не можешь быть уверенным в этом.