Love is touching souls (surely you touched mine)

Гарри не знает, что ответить. Как возразить.

Он уже не хочет спорить.

Когда Том опять его целует, Гарри приоткрывает губы и стонет. Потому что его сердце готово вырваться из грудной клетки. Потому что Том практически признался ему в любви, и Гарри тяжело слушать его слова, зная, что скоро ему надо вернуться. Но он хочет их услышать.

Запустив пальцы во влажные волосы Тома, Гарри сильнее прижимается к нему. Том низко стонет и надавливает на бёдра Гарри, чтобы усадить его удобнее. Рука, которая держала его подбородок, уже переместилась на его затылок. Том заставляет его наклонить голову, чтобы было удобнее целовать.

Гарри стонет, и Том крепче ухватывается за его бёдра — толчок, толчок, толчок — и они задыхаются от жара и трения их тел.

— Ты моё всё, — шепчет Том, когда они разрывают поцелуй и прислоняются лбами друг к другу.

Том рукой обхватывает их возбуждённую плоть. Гарри, к огромному стыду, хватает всего трёх толчков, чтобы со стоном кончить, и Том вскоре следует за ним.

Тяжело дыша и тесно прижимаясь друг к другу, они какое-то время сидят неподвижно. Вслушиваясь в их дыхание, Гарри в какой-то момент понимает, как же сильно его затянуло в трясину.

Они начинают одеваться.

— Ты опять молчишь, — вздыхает Том, словно его это расстраивает.

Гарри, занятый тем, что вытирает полотенцем волосы, замирает. На его бёдрах болтаются расстёгнутые штаны.

— Да? — спрашивает он.

— Ты всё ещё расстроен.

Со вздохом, Гарри отводит взгляд.

— Ну, и что?

— Значит, ты не отрицаешь это?

Гарри надувает щёки и, откинув в сторону полотенце, застёгивает пуговицы на штанах.

— Нет. Потому что говорить об этих вещах: о моей смерти, о том, что я был крестражем, что должен был пожертвовать собой, чтобы спасти тех оставшихся немногих людей, которых я люблю — это нелегко. Честно говоря, это очень неприятно и я вообще не хотел обсуждать это.

Услышав его резкий голос, Том застывает, продолжая сжимать пуговицы на рубашке, которую он застёгивал. Его всегда сбивало с толку, когда Гарри был не в духе. Словно его поражали перепады настроения. Может, это потому что Гарри относится к нему так, как никто никогда не относился? Или есть другая причина. Гарри интересно, относился ли кто-нибудь к Тому, как человеку, раньше?

Это катастрофа. У Гарри талант оказываться в катастрофах. И сейчас в его груди нечто большее, чем просто сопереживание. Нечто более сильное, сопровождающееся болью, потому что когда встанет солнце и начнётся новый год, Гарри исчезнет и Том останется один. Душа Гарри болит, когда он думает об этом.

— Но мы всё равно обсуждаем это, — говорит Гарри, чувствуя, как уходит раздражение.

— Потому что я настоял.

— Да.

— Я не хотел расстраивать тебя.

— Неважно, что ты не хотел, — хмуро говорит ему Гарри. — Ты это сделал.

Том пересекает комнату и останавливается перед ним.

— Тогда мне жаль.

— Неужели?

— Мне жаль, что я опять расстроил тебя, — кивает Том и берёт лицо Гарри в свои ладони. — Но я рад, что ты рассказал мне, каково это — хранить часть моей души.

— Том, — Гарри отстраняется, — я представляю из себя нечто большее, чем просто твой крестраж.

— Я знаю, — Том хватает его за плечи и до боли сжимает их. В его взгляде читается досада. — Я уже рассказал, как ты для меня важен.

— Потому что я был твоим крестражем.

— Нет, — челюсть Тома сжимается, как это было в первый день из знакомства. — Даже перед тем как я узнал… Даже если бы ты никогда не был крестражем, ты всё равно являешься тем, кем я сам мог бы стать, но не стал.

— Неправда.

— Ты не понимаешь. Я бы не смог одержать над тобой победу, даже если бы хотел. Ты превзошёл меня в этом времени и в своём, — пальцы Тома больно впиваются в плечи. Гарри внимательно смотрит ему в глаза. — Даже если ты не лучше меня, то ровня точно. Ты околдовал меня, моё тело и душу.

— Том…

Том прижимает его к себе и целует, не позволяя Гарри продолжить препираться. Пальцы Гарри цепляются за мягкую ткань рубашки Тома. Язык Тома проскальзывает между губ и зубов Гарри. Горячая рука Тома скользит по его спине, и он выгибается. Их тела плотно прижаты друг к другу.

Том слегка тянет за волосы, заставляя Гарри запрокинуть голову, и углубляет поцелуй. Гарри сильнее сжимает рубашку Тома и тихо стонет. Когда они разрывают поцелуй, Гарри чувствует, что у него краснеет лицо. Слышно сбившееся дыхание Тома.

— Мне жаль тех, кто жил без твоих губ, — хрипло говорит он.

Гарри прочищает горло.

— Кажется, тебе они приглянулись.

— Ну, это же твои губы, — Том обхватывает подборок Гарри и водит большим пальцем по его нижней губе. — И я…

Том запинается и с озадаченным выражением лица отстраняется. Гарри чувствует, что у него пересохло во рту, и ждёт.

— Что случилось? — спрашивает он, чувствуя, как сдавливает горло.

Том надевает свою привычную маску.

— Не могу дождаться, чтобы пойти с тобой на празднование сегодня вечером. Мы дождёмся начала нового года, а затем вернёмся и…

— И будем ждать, когда рассвет заберёт меня? — спрашивает Гарри. — Или когда бы магия ни собиралась вернуть меня.