Love is touching souls (surely you touched mine)

— Что-нибудь излишне жестокое.

— Доли живёт, чтобы служить своему хозяину.

Эльф исчезает с тихим хлопком. Гарри вздыхает.

— Да, конечно.

Тишина медленно убаюкивает Гарри; голову заволакивает туман. Это состояние нельзя назвать сном, но оно очень близко к нему.

Какая-то часть его прекрасно осознаёт происходящее. Он спит на чужой кровати в доме Тома Риддла. Он даже не помнит, как сам лёг спать на эту кровать. Однако он всё ещё одет, палочка всё ещё в кармане, и он слишком устал, чтобы слезть с кровати, которая намного удобнее, чем ей вообще положено быть.

Сквозь дрёму он вспоминает, как Том пытался убить его. Опять. Или, возможно, впервые. Он никогда ещё не был так рад, что оказался прав насчёт их случайного Обета в Дырявом Котле. Обет защитил его именно так, как Гарри и предполагал… вернее, надеялся; Том, должно быть, был в бешенстве. Гарри расценивает текущий расклад событий как победу втройне. Сейчас самый могущественный Тёмный маг его времени находится в том положении, когда он должен либо помочь Гарри вернуться домой, либо быть готовым к последствиям.

Резкий стук в дверь вырывает его из размышлений. Том входит в комнату, не дожидаясь разрешения, и идёт прямо к кровати; каждый его шаг сопровождается стуком каблуков о древесину.

— Вставай, — шипит он, сдёргивая одеяло с Гарри, и тот вздрагивает, когда холод проникает даже через джинсы и джемпер.

— О боже, — насмешливо говорит Гарри и пытается нащупать свои очки. — Ты что, жаворонок?

— Если бы я только мог убить тебя…

— Знаю, знаю…

Том суёт Гарри очки. Нацепив их на нос, Гарри поднимает глаза на Тома и сонно улыбается. Полный презрения взгляд, который он получает в ответ, не может не радовать.

— Спасибо.

— Ты позавтракаешь со мной, — настаивает Том.

— Да неужели?

— Да.

— Ох, ладно, — Гарри кивает на дверь. — Веди тогда.

На мгновение идеальная и равнодушная маска Тома даёт слабину.

— Ты очень раздражаешь.

Гарри просиял.

— В будущем это не изменится, обещаю.

Взяв себя в руки, Том делает глубокий вдох и отворачивается. Гарри наблюдает за ним, ненароком обращая внимание на узкие плечи Тома, и с трудом подавляет приступ ребяческого смеха. За последние месяцы он не попадал в ситуации, настолько захватывающие.

Вместо того чтобы удовлетворить свои физиологические потребности, Гарри встаёт с постели и идёт за Томом. Он следует за ним, пока они спускаются по лестнице, идут в другой конец особняка и, наконец, проходят в небольшую комнату с множеством окон.

На белом столике накрыт такой щедрый и изысканный завтрак на блюдах из тонкого фарфора, что Гарри становится дурно. В воздухе витает аромат свежей еды; Гарри садится, куда показывает Том, и сразу берёт тост. Он очень голоден. Намазывая масло, он бросает взгляд на синее небо за окном и деревья, покрытые снегом. Том наливает ему чашку чая.

— Вкусно, — говорит Гарри, сделав глоток.

— Пытаешься вести светскую беседу?

— Ну, в прошлый раз ты попытался убить меня, когда речь зашла о чём-то более серьёзном, чем погода, — говорит Гарри и ставит чашку чая на стол.

Не то чтобы Том выглядел виноватым.

— Как ты себя чувствуешь?

Откусив кусок тоста, Гарри отвечает:

— Более или менее оправился. Магия — прекрасная вещь, разве нет?

Том что-то уклончиво мычит, а затем, когда Гарри делает ещё один глоток, подаётся вперёд.

— Скажи мне, Гарри. Какое моё полное имя?

— Том Марволо Риддл, — мгновенно отвечает Гарри и облизывает губы. — Если, конечно, ты не имеешь в виду Лорда Волдеморта.

В глазах Тома появляется странный блеск.

— А какое твоё полное имя?

— Гарри Джеймс Поттер, — отвечает Гарри и тотчас же захлопывает рот.

— Поттер, — выплёвывает Риддл и откидывается на спинку стула; изящные черты его лица искажены от гнева.

— Ты напоил меня, — шипит Гарри.

— Да, сам варил это зелье, — кивает Том. — Как мог ты, всего лишь ребёнок, победить меня?

Какое-то время Гарри сопротивляется действию зелья, но у него не получается не ответить.

— Смотря когда, — говорит он сквозь сжатые зубы.

Том с шумом втягивает воздух.

— В последний раз.

— Честно говоря, — говорит Гарри, и если голос сочится сарказмом, — в тот раз всё произошло по твоей вине.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спрашивает Том и бьёт кулаком по столу, отчего сервиз издаёт тонкий звон.

— Твоё заклинание отскочило. Ты был убит своим собственным заклятием, — тихо говорит Гарри. — Ты сам обрекаешь себя на смерть. Каждый раз.

Том молчит. Его опять бросает в дрожь, но, по крайней мере, в этот раз он не начинает крушить, что попало.

— Сколько раз? — глухо спрашивает он.

На ответ у Гарри уходит секунда:

— За три ручаюсь.

— И ты уничтожил все мои…

— Да, — Гарри кивает в сторону кольца на руке Тома. — И этот в том числе. Правда, с небольшой помощью.

Это жутко — глядеть смерти в лицо. Гарри знает по себе.

В конце концов, он сам пошёл на свою смерть.

Поэтому когда Том быстро отодвигается от стола, чтобы уйти, Гарри не может винить его в этом. Однако это не мешает ему, как всегда, ляпнуть лишнего:

— Вопросов больше нет, я так понимаю?