Love is touching souls (surely you touched mine)

Гарри слышит за спиной вздох, а затем — приближающийся стук каблуков о плитку.

— Что ты делаешь?

— Мою посуду. Разве не видно?

Том в напряжении стоит возле Гарри и смотрит на его руки; свои же он всё ещё держит в карманах. Во всей его позе читается сомнение.

— Ты… сильный волшебник, — выплёвывает Том так, словно ему тяжело признавать это, тем более во второй раз. — Даже если бы не было домовика, почему это нужно делать вручную?

— Это расслабляет. Можно думать о чём-то своём, — пожимает плечами Гарри. — Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. Может, хоть это поможет тебе держать себя в руках.

В мгновение ока рука Тома перехватывает запястье Гарри. Хватка настолько сильна, что кости почти трещат.

— Я просто возьму и убью Поттеров, всех до единого.

— Ты действительно пришёл сюда только затем, чтобы сказать мне это?

— Да.

Хмыкнув, Гарри смотрит Тому прямо в глаза.

— Ладно. Удачи, что ли.

Пальцы на его запястье сжимаются сильнее. Гарри вынужден бросить тряпку в раковину.

— Почему ты меня не боишься?

— Я почти полжизни провёл в страхе перед тобой, Том. Но потом я понял, что бояться-то особо и нечего, — тихо и совершенно серьёзно говорит Гарри. — Понимаешь ли, мы с тобой очень сильно похожи. Разница лишь в том, что мне давали право выбора, которого не было у тебя. И я принимал решения, какие не принимал ты.

Том всё ещё не отпускает его. Его рука далеко не маленькая, и Гарри интересно, останутся ли от длинных пальцев на коже синяки.

— Кроме того, — ухмыляется Гарри, но его ухмылка неискренняя, — если ты действительно пойдёшь и убьёшь каждого Поттера, это не повлияет на моё будущее. И не спасёт тебя.

— Почему ты так решил? — шепчет Том, подходя совсем вплотную и угрожающе нависая над Гарри.

— Если бы ты это сделал, я бы знал. Или бы меня вообще не существовало. Или что-то вроде этого, — хмурится Гарри. — Как я уже сказал, я не шибко разбираюсь в путешествиях во времени.

— Точно, — с сомнением протягивает Том и в задумчивости опускает взгляд. — А теперь тебе нужно вернуться в будущее. В своё будущее.

— Да, и ты поклялся помочь мне.

— Полагаю, что так, — тихо говорит Том, опять глядя Гарри в глаза. — Вроде обещал.

Какое-то время они стоят в тишине, пока Том резко не оттаскивает Гарри от раковины.

— Идём.

— Погоди! Куда?

— Я готов разобраться во всём этом и отправить тебя в твоё время, если это избавит меня от твоего присутствия и расставит всё по своим местам.

— Что именно? Привести магический мир в упадок — это для тебя расставить всё по своим местам?

Том усмехается, словно идея о порабощении мира никогда не приходила ему в голову, словно он никогда не стремился к чему-то настолько масштабному.

— Нет. Сейчас судьба магического мира интересует меня меньше всего. Я говорю о своём бессмертии.

— Ах, да, — закатывает глаза Гарри. — Точно.

Уже вечер, когда Гарри опять хочется есть. Обстановка, которую создал Том в кабинете, полном книг, до боли знакома. Гарри вспоминает дни, проведённые в библиотеке в поисках информации о Николасе Фламеле, Тайной Комнате и других возможных опасностях. Появляется отчётливое впечатление, что Том, с головой погрузившись в чтение старых книг, находится в своей стихии. Возможно, не будь он столь амбициозным, его бы отправили в Когтевран.

Время от времени Том отрывается от чтения, чтобы быстро записать что-то в старый, обёрнутый кожей журнал, который подозрительно похож на тот, что был уничтожен Гарри на втором курсе. Делая записи, он постоянно морщит нос — самую выразительную часть лица, как решил для себя Гарри. Будь то замешательство или удовольствие, Гарри нравится смотреть на него. Волдеморт был бы гораздо интереснее, если бы у него был нос.

Гарри уже минут двадцать не читает. После дня, проведённого за чтением в полной тишине, у него разболелась голова. Он смотрит через столик, заваленный книгами, как работает Том. Посреди всего беспорядка лежит серебристая сфера. В камине потрескивает огонь.

Том потратил много времени на изучение сферы. Он так тщательно искал источник тиканья, что едва не разломал её, чтобы заглянуть внутрь. Гарри даже пришлось его одёрнуть. Надписи Том много внимания не уделил, разве что обдумал использование слова «нуждаются», а не «ждут». Самой большой загадкой для него оставались семь полумесяцев.

— Семь, — пробормотал он. — Почему семь?

— Том, — с лёгкой насмешкой сказал Гарри, — ты сам сказал, что семь — наиболее сильное магическое число.

Том в упор уставился на него, и Гарри не понравилась морщинка между его бровями.

— Откуда?

— Неважно, — покачал головой Гарри. — Но знаешь ли… После того как ты разделил свою душу на семь частей, у тебя совсем крыша поехала.

Гарри не упомянул, что на самом деле душа была расколота на восемь частей. Он ни за что бы не стал это рассказывать. То, что Гарри был сосудом для осколка души Волдеморта, не имело сейчас никакого значения. И возможно, однажды это спасёт жизнь другому Гарри Поттеру.