Love is touching souls (surely you touched mine)

После этого разговора они вернулись к работе. Время от времени Том бросал на него подозрительные взгляды, пока не окунулся с головой в работу. Гарри знал только одного человека, который мог бы так же усердно работать, — Гермиону.

Однако эти мысли отходят на задний план, когда Гарри понимает, что голоден; да и голова ужасно болит. Сняв очки, он вздыхает и трёт уставшие глаза.

— Я хочу есть.

— Иди и съешь что-нибудь, — говорит Том.

Гарри глядит на него сквозь пелену перед глазами.

— Хочешь сказать, что ни капли не голоден?

— Именно, — отвечает Том тем сухим тоном, который использует, когда слышит от Гарри очередную глупость. — У меня есть дела важнее, чем еда. И самое важное из них — как можно быстрее избавиться от тебя.

Гарри смотрит на него. Глядя в ответ, Том задаёт вопрос:

— Или хочешь остаться здесь навечно?

— Так, — решительно говорит Гарри, надевая очки и вставая с кресла, — идём. Вставай.

— Прошу прощения? — Том выпрямляет спину.

— Ты слышал. Вставай. Или мне стоит подойти и стащить тебя с этого стула?

— Ты не посмеешь.

Откинувшись назад, Том откладывает книгу в сторону. С высоко поднятой головой, он само неповиновение. В его глазах отражаются красноватые блики от огня, и Гарри невольно вздрагивает, но не отступает.

Аккуратно положив руки на колени, Том закидывает ногу на ногу.

— Поверь, если ты хотя бы попытаешься, я проверю, защитит ли тебя Обет от заклятия Круциатус.

Не желая, чтобы его пытали, Гарри поднимает руки.

— Ладно. Но просто чтобы ты знал: мозг работает намного лучше, если его чем-нибудь подпитывать. Понадоблюсь — ищи меня в кухне.

— Ты мог бы попросить Доли принести тебе чего-нибудь, — говорит Том, стараясь звучать невинно.

— И дать тебе шанс опять напоить меня чем-нибудь? Ещё чего.

Уже в кухне Гарри тяжело вздыхает и прислоняется к стене. В очередной раз он снимает очки и корчится от тупой боли в голове. Бывало намного хуже, но это не значит, что сейчас всё хорошо. Закрыв глаза, он облокачивается на тяжёлый деревянный стол и массирует переносицу.

Гарри не знает, сколько так стоит. Он чуть ли не засыпает стоя, но тут входит Том. Как и всегда, Гарри ощущает присутствие Тома. Он чувствует его, стоит только тому зайти. На секунду ему становится интересно, может ли Том чувствовать его? Гарри надеется, что может. По крайней мере, тогда ему не придётся терпеть это ощущение в одиночестве. Волдеморт всегда заставлял его нервничать.

Чего не ожидает Гарри, так это вложенной в его руку бутылочки. От неожиданности он, к вящему удовольствию Тома, чуть не подпрыгивает, а затем рассматривает маленький фиал через стёкла очков, которые так и не надел.

— Что это?

— От головной боли.

Гарри смеётся и возвращает бутылочку.

— Нет, спасибо.

Хмурясь, Том скрещивает руки.

— Брось. Если бы я действительно хотел напоить тебя, как ты выражаешься, или отравить, я бы это сделал не так открыто.

— Ох, ты меня так успокоил.

— Хочешь — пей, не хочешь — не пей. Мне всё равно, — хмурясь, говорит Том и направляется обратно в кабинет.

Гарри чувствует самую настоящую вину.

— Том, — тихо говорит он, чувствуя себя полнейшим дураком, — спасибо.

Том останавливается и резко оборачивается.

— Прошу прощения?

— Спасибо, — тяжело вздыхая, говорит Гарри. — Я знаю, что всё это нелегко. Ни для тебя, ни для меня. То, что ты не убил меня сразу, — уже большой прогресс.

— О, я часто пытался убить тебя? Приму к сведению.

Гарри чешет затылок и отвечает:

— Не то слово. Если быть точнее, то ты пытался убить меня с моего рождения.

Том раздражённо вздыхает. Гарри не знает, почему: то ли от самой идеи о нападении на беззащитного ребёнка, то ли от постоянных поражений.

— И к чему ты ведёшь?

— А веду я к тому, — говорит Гарри, — что это пугает. Знать, что ты скоро умрёшь. Встретиться со своим убийцей лицом к лицу. Это страшно, я знаю.

— Ты исходишь из собственного опыта, — даже не спрашивает, а утверждает Том.

Он смотрит на Гарри так же, как смотрел на Косой Аллее: как на загадку, которую нужно разгадать.

— В общем-то, — смеётся Гарри, — можно и так сказать.

Опять наступает тишина. Та самая тишина, по которой Гарри понимает, что Том в замешательстве. Наверняка обдумывает то, что услышал. Однако это длится недолго.

— Не пей это на пустой желудок, — говорит он и отворачивается от Гарри. — Напротив твоей комнаты есть ванная. Я приказал Доли принести тебе одежду, лишь бы больше не видеть этот нелепый джемпер.

Гарри опускает взгляд на свитер, который связала ему Молли Уизли из красных и золотых ниток — под цвета Гриффиндора. Он улыбается и собирается ещё раз поблагодарить Тома, но тот уже ушёл.

3. you taste so bitter (and you taste sweet)

«Как же жить-то будешь, чем ты любить-то их будешь? С таким адом в груди и в голове разве это возможно?»

Третий день начинается так же, как и первый. Гарри просыпается от яркого света и ворочается, сильнее кутаясь в одеяло. Ему удаётся поспать всего двадцать минут, прежде чем с него сдёргивают одеяло, лишая его единственной защиты от холода.