Ловец бабочек

Что вело меня в эту бесполезную погоню? Я бы прекрасно дождалась всех курьеров под крылышком Ильмерила, да, изнывая от скуки, но всё же по сравнению с последними годами эти несколько дней показались бы пшиком. Но в какую бы комфортную клетку меня не заперли, я ненавижу штыки оград. Не люблю тоску от взгляда на удаляющиеся спины, зная, что мне в итоге достанется самое изматывающее и бесполезное задание — ждать. Лучше всё это время гореть на привычном огне, чем с закрытыми глазами трястись от страха неизвестности. Лучше убежать прочь прежде, чем пойму, что пустота вокруг меня — уже внутри. Хотя опоздала я с этими пафосными разговорчиками. Там давно одна трясина, глубокая и смрадная, как болота Хладной Гавани.

Хотя я не уверена, есть ли в Гавани вообще болота.

Тропа вела всё дальше в горы. Каждый шаг — просто цель, одна маленькая победа перед тысячью таких же в нашей странной цепочке. Дождь почти перестал, но скользкая грязь на совсем не асфальтовых дорогах мешала лошадям устало карабкаться вверх. Вы, возможно, усмехнётесь, вспоминая весёлые скачки по горам в игре — уверяю вас, это не так. Наши измученные ночными танцами тварюшки даже на вид просили хорошего отдыха. Уверена, мы выглядели не лучше, но крупицы азарта и подогреваемое друг из-за друга упрямство не давали свалиться прямо в лужи. Но, конечно же, я не стала изображать воплощение стойкости.

— Уже рассвет. Тебе не кажется, что пора сделать привал?

— Слышащей разонравилась прогулка? — с ехидцей переспросили справа.

— Слышащая сейчас утяжелит твою голову на шесть грамм свинца.

Цицеро не понял намёка на вес пуль в моих пистолетах, но ради разнообразия оставил последнее слово за мной. Наигранно вздыхая, он вдруг повернулся в сторону редеющего леса, повёл носом, как королевская гончая, хитро прищурился и поскакал в сторону деревьев. Присмотревшись к оранжевому небу над верхушками сосен, я увидела лениво гоняемую ветром спираль дыма. Либо там кого-то жгут, либо люди так же, как и мы, решили устроить привал. Хотя они скорее были жаворонками, завтракающими перед долгой дорогой. Надеюсь, Цицерону хватит ума не убивать их ради готового костра. Хотя, в какой-то момент, неистово стуча зубами, я и сама была готова на всё ради порции тепла. Холода вокруг было слишком много.

Но спустя пять минут я чувствовала вину за столь наивные мысли. Цицерон таки убил людей, сидящих вокруг костра, но меня волновало не это — добрые путники оказались частью той шайки, что повстречалась нам ночью. Ну конечно, кто ещё может ошиваться в подобных местах, удобных и для стремительных налётов на близлежащие дороги, и для отрыва от погонь на горных тропах. В масштабах провинции девять опытных головорезов были серьёзной угрозой.

Ха! Я начала громко смеяться под удивлённый взгляд убийцы, утаскивающего тела от теперь уже нашей стоянки.

— Мы теперь самые страшные бандиты в округе! Хочешь, останемся жить в лесу, будем как Бонни и Клайд? Эта парочка кончила не лучшим образом, но в этом мире ещё не изобрели пулеплюйки…

Имперец махнул на меня рукой и продолжил своё неблагодарное занятие.

Отоспавшись в нагретых огнём спальниках, мы обедали перед новой дорогой. Одежда, к счастью, успела высохнуть — не иначе ветер из ада, куда мы, несомненно, попадём, уже дул в неприкрытую спину. Настроение было аховым, не хватало только сигареты и стаи каркающих воронов над головой. Но местные пернатые предпочли не летать понапрасну под свинцовым небом, грозящим повторить ночную бурю. Я их понимаю, сама бы никуда не полезла, если бы не… что-то. Которое на поверку оказалось всем.

— Ты не хочешь идти вперёд, — подал голос Цицерон, — но и назад повернуть не можешь.

Я подняла голову, будто лишь сейчас замечая сутулую фигуру по ту сторону огня. Фигура смотрела спокойно и доброжелательно, безумие не отражалось в напоенных отблесками пламени зрачках. Так тихо. И когда он в моей голове из живого человека успел превратиться в декорацию к местному апокалипсису? Слабым уколом напомнила о себе совесть.

— С чего ты взял?

— Тебя туда будто на цепи тащат, — фыркнул.

— Какой наблюдательный. Почему же не оставил меня в пещере?

— А я не говорю, что там тебе было бы лучше.

— Куда подевались твои закидоны?

— Только маленькие глупые девочки верят на слово дядям, предлагающим вкусный леденец.

— Пошляк.

Цицеро улыбнулся, как в старые-добрые времена, и перебросил мне яблоко. Как жаль, что я не могу пафосно достать из рукава ножик и проткнуть его на лету.