Ловушка для призрака

Оливия придвинула к нему салаты, еще налила себе и ему вина.

— Когда же, наконец, наступит завтра?

Выпила. Макс ощутил какое-то напряжение. Все в нем противилось неоправданному веселью Оливии. Ему не хотелось оставаться тут ни минуты.

— Может, поедем ко мне?

— Ты что, спятил, Макс! Я должна эту ночь провести здесь.

— Но почему?— Макс не мог понять.

— Не знаю. Того, вероятно, требует обычай. Что за этим стоит, мне действительно неизвестно.

Оливия опустилась у его ног на колени, облокотилась о них, заглянула в глаза.

— Ты же не бросишь меня здесь одну? Останешься?

— Оливия, ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

— И ты тоже!— она рывком поднялась с колен, заходила взад-вперед по кухне. — Ты хочешь оставить меня одну? Оставить? Да? В такую минуту?

— Я приду завтра.

— Завтра, завтра! До завтра еще десять часов, десять долгих часов. Я не выдержу, я сойду с ума!— Оливия неожиданно остановилась возле Макса, прижалась к его груди. — Не уходи от меня, Макс, пожалуйста, останься. Слышишь — ты останешься, останешься!— схватила она его решительно за руки. — Макс, я ведь люблю тебя, люблю! Макс… — зашептали её губы, и Оливия потянулась к его губам. Ладони ее судорожно заскользили по его лицу, сдавили виски. Она стала целовать Макса, гладить, распаляясь все сильнее и сильнее. Её дрожь и волнение передалось и ему. Макс понял, что устоять перед этой женщиной и в этот раз ему не удастся. И он сдался.

Пылкость Оливии была поразительной. Она словно в последнем угаре снова и снова безжалостно набрасывалась на него в спальне, требуя повторения. И лишь насытившись, обессиленная полностью, упала рядом с Максом и тут же уснула. Макс тоже попытался погрузиться в сон, но только закрывал глаза, как в висках начинали учащенно стучать маленькие молоточки. Голова раскалывалась от перенапряжения. Он понимал, что не должен был оставаться с Оливией наедине, не должен был давать ей ни малейшей искры надежды, должен был бежать от нее, скрыться, не поднимать телефонную трубку, ведь он знал, что Оливия была что трясина, увязнуть в которой проще простого, выбраться же — тяжело и мучительно. Но он сам пошел на это. Сам. Хотя нужно было немного подождать, каких-то два-три дня, пока не зароют покойника, пока квартира не освободится от духа Рика Рэнделла. А так все окружающее пропиталось еще большим, гнуснейшим пороком, ведь за стеной снова её муж, который пусть и не слышит больше ничего, не чувствует, не воспринимает, но еще находится здесь, присутствует, существует!

От этой мысли Макса передернуло и бросило в холодный пот. Тут неожиданно вскрикнула Оливия и резко поднялась на постели. Испуганные и остекленелые глаза её вытаращились, рот перекосило. Прошло несколько секунд, прежде чем взгляд приобрел осмысленное выражение, и Оливия узнала Макса. Узнав, сразу схватила его руку и крепко сжала.

— Макс, Макс, — сказала она, — мне привиделся кошмарный сон.

— Ты видела его, Оливия?

— Да, он смотрел на нас. Смотрел, как мы занимаемся любовью.

— Оливия, это невозможно, невозможно, Оливия!

— Макс, мне страшно. Ты был прав, нам нельзя было здесь оставаться. Давай уедем отсюда. Давай поедем к тебе, нет, в какой-нибудь мотель, снимем номер, переночуем там. Я не могу больше. Если бы ты видел его, Макс. Он сидел рядом, тут, на краю постели. Я думала, умру от его взгляда.

Макс попытался ее успокоить, хотя сам слышал, как не унимается сердце:

— Оливия, что ты говоришь. Это же был сон, только сон. Ты просто сильно устала.

Он погладил Оливию по плечу, привлек к себе.

— Давай уедем отсюда, Макс. Я боюсь. Я сойду с ума.

— Давай, — не стал перечить Макс. Ему самому хотелось поскорее выбраться из этой мрачной квартиры. Из этого черного склепа. Он чувствовал себя подавленным.

Собрались в считанные минуты. Уже в машине почувствовали облегчение. Перед тем, как тронуться, Макс посмотрел вперед и дрожащим голосом произнес:

— Ты знаешь, я ведь тоже видел Рика во сне.

— О, боже!— вскрикнула Оливия и от ужаса спрятала лицо в ладонях.

Всю дорогу они больше не произнесли ни слова. Подъехав к бару, Макс вышел из машины и помог выбраться ей. Оливия вцепилась в его руку и не отпускала до самого столика. Он не возражал, когда после выпитой рюмки Оливия заказала еще. Макс тоже решил хватить больше обычного.

Выпив еще пару рюмок, Оливия поднялась и, слегка пошатываясь, побрела к танцующим. Вскоре Макс совсем потерял ее из виду в сигаретном дыму и непроницаемом чаде. Вернулась Оливия растрепанной, но несколько оживленной.

— Еще хочу выпить, — сказала, небрежно плюхнувшись на стул.

— Тебе не стоит больше пить, Оливия. Это может плохо кончиться.