Ловушка для призрака

— Плевать! Ты что, испугался? Испугался покойника? А я его не боюсь. Отбоялась. Пускай попробует меня достать. А, Рик, ты слышишь меня!— вскричала неожиданно она, вскинув голову вверх. — Что, съел, а! На-ка, подавись, урод!— вскинула она вверх кулачок с одиноко торчащим средним пальцем. Оливия уже не контролировала себя. Захихикала, как полоумная. Но кому-то это не понравилось. Неожиданно рюмка Оливии разорвалась вдребезги, опрыскав ее каплями виски. Оливия испуганно уставилась на нее, и хмель ее как ветром сдуло. Макс тоже несколько секунд не мог прийти в себя, потом резко поднялся и потянул Оливию к выходу:

— Все, хватит, нам пора уходить.

Оливия безвольно дала себя увлечь, но все время оборачивалась назад и трясущимися губами спрашивала Макса:

— Что это было, Макс? Что это было?

— Я не знаю, Оливия, не знаю.

Только в машине они, казалось, немного пришли в себя. Макс больше не хотел даже упоминать о произошедшем в баре.

— Я хочу, чтобы ты переночевала у меня, — сказал он Оливии. — Так будет лучше.

— Хорошо, — согласилась она, не спрашивая почему. — Только выпьем еще, ладно?

— Ладно, — сказал Макс и стал заводить машину.

Траурная церемония началась в десять. Все, кто прибыл к этому времени, отправились провожать Рика Рэнделла в последний путь.

Макс слегка поддерживал Оливию — она еще долго оставалась под впечатлением того случая в баре и последующего страшного сна, поэтому до утра не могла уснуть, боялась, что во сне ей снова явится Рик. Сейчас она выглядела измученной и усталой и приходского священника слушала рассеянно и невнимательно.

— Мы ничего не приносим в этот мир, — нараспев говорил священник, — и все здесь оставляем. Бог дал, Бог взял. Да святится имя Господа…

Священник читал Писание неторопливо, с прерыванием, но Оливии казалось, что каждое слово его с быстротой молнии вонзается в сердце, и когда он дошел до тридцать девятого псалма и так же тягуче произнес: «Тогда я сказал: вот иду»…, Оливия не выдержала и зарыдала. Со стороны всё выглядело обычно, но Макс знал, что слезы Оливии не следы скорби — это следы страха и потерянности.

До конца церемонии присутствовать они не стали. Макс увел Оливию, продолжавшую и в машине рыдать. Макс предложил ей на пару дней уехать.

— Я знаю замечательный мотель у Синего озера. Отдельные домики. Там нас никто не побеспокоит. Будем только ты и я. Поверь мне, ты очень устала, тебе просто необходимо отдохнуть.

Оливия ничего не ответила, но Макс и так догадался, что Оливия была не против — ей поскорее хотелось забыться.

Они не стали заезжать к ней домой — пусть исчезнет дух Рика и затхлость, остававшаяся после него. Ей не нужны никакие вещи, купить их можно и по пути.

Ехали не меньше 60 миль в час. Синее озеро скрывалось в чаще нетронутого леса в каких-то сорока милях от Блэкстоуна. Глядя на проносившиеся мимо ели и березы, Оливия даже повеселела, стала шутить, вела себя раскованнее, была многословна. Но Макс чувствовал, что за ее многословием еще скрывается неуверенность и страх, и теперь только от Макса зависит, насколько долго она пробудет в таком настроении.

Управляющий без лишних вопросов небрежно кинул им на стойку ключи и назвал номер свободного бунгало. Макс с Оливией без труда нашли его. Оливия даже не взглянула на озеро, быстро вошла в домик и попросила Макса открыть ей бутылку виски.

— Ты как хочешь, а я выпью.

После того, как выпила, сразу направилась в душ, чтобы после всего, как сказала она, «смыть с себя прошлое».

Под душем Оливия неожиданно запела, и Максу показалось, что к ней вернулось ее прежнее беззаботное состояние. Это взбесило его. Он рывком распахнул дверь и вошел в ванную комнату.

— Как ты можешь, Оливия, — прерывающимся голосом произнес он. — В такой день.

— Макс, Макс, — защебетала она так, будто ничего не случилось, — успокойся. Что тебя так раздражает?

Оливия спокойно закрыла краны, вышла из ванны и, подойдя к Максу, обняла его.

— Я понимаю, ты устал, последние дни тебя ужасно вымотали. Но ведь все позади. Он умер. Мы вдвоем. Не этого ли ты хотел?

Оливия пристально посмотрела на Макса. Он отвел глаза. Оливия сняла с крючка полотенце.

— Прими душ, расслабься, я подожду тебя в комнате, ладно?

Она оставила его одного. Макс неторопливо разделся, открыл душ, посмотрел на себя в зеркало, криво улыбнулся.

«Не мешало бы вам побриться, мистер Макс, — подумал и вдруг услышал душераздирающий крик Оливии. — Так быстро?» — мелькнуло у него, и он снова ухмыльнулся.

Оливия сидела на краю кровати и мерно покачивалась. Вперед-назад, вперед-назад… Лицо ее при этом перекосилось, на лоб набежали морщины, под глазами отчетливее выступили синие дуги, щеки ввалились.

Макс подошел к ней, взял за руки, попытался унять. У нее, казалось, совсем пропал голос. Оливия теперь только сидела и нервно стискивала пальцы своих рук. Это была уже не истерика, это было что-то большее.

— Оливия, Оливия, это я — Макс. — Он заговорил с ней приглушенно, осторожно, чтобы еще больше не напугать, но Оливия совсем не воспринимала его.