«… я проснулся»… нет. Не так. Рассказывать я начну с другого. Лучше так. «Я заснул»…
43 мин, 4 сек 15949
На часах был полдень. Мы с Уолтом повторили путь, по которому мы шли во сне, и пытались найти разногласия. Но наши сны были одинаковы… за исключением отражений в зеркалах. К концу мы уже были готовы бросить все и пытаться найти ответ где-то еще. Но каждый раз нам казалось, что на следующем шаге попадется что-то, что окажется ключом ко всей этой истории. Мы все-таки прошли по всему пути, но так ничего не нашли. В бессилии мы сели в кресла. Квартира действительно вытягивала из нас силы. И тут Уолт спросил меня:
— Алекс, а ты ничего не находил тут до этого?
Я понял, что забыл показать ему записку.
— Точно… до тебя я нашел в ее руке записку. В ней было написано «никто не виновен в этом мире». Как думаешь, что это значит?
Безразличным тоном патологоанатома он ответил:
— Тут может быть несколько значений. Либо «никто в этом мире не виноват в чем-то, что произошло», либо «перемирие, которое случилось, не было чьей-то виной»…
У меня возникло чувство, что это говорит не Уолт, а кто-то еще. Он же тем временем продолжал.
— … Но мира тут быть не может. Вначале кто-то попытался настроить Алекса против Уолтера и Уолтера против Алекса, убив девушку и показав им друг друга. А затем связав их в над-сне…
Тут Уолт дернулся и сказал
— Извини, я немного задремал. Воздух тут плохо действует на меня, да еще и тело той, которую я любил… Я, наверное, не выдержал
— Ничего, ничего… Всего пара минут прошло. Я тоже задумался
По спине у меня пробежала дрожь. Эта квартира мне явно не нравилась.
— Алекс, ты не против, если я пойду домой? Я чувствую, что не могу тут больше быть. Мне на самом деле очень плохо.
Рассеянно я проговорил:
— Да-да, иди, все нормально. Я побуду тут еще немного.
— Ты уверен? Ты тоже выглядишь так себе. я думаю, будет лучше, если ты тоже пойдешь отсюда.
— Ладно. Я сейчас тоже пойду. Только попью чего-нибудь.
— Я принесу тебе. Я на самом деле волнуюсь за тебя.
Он ушел. Я же остался в раздумьях в комнате. Меня почему-то волновал лишь один вопрос — где та комната? Я помнил о множестве других странностей, но они мне были как-то безразличны. Скользя взглядом по стенам, я внезапно увидел маленькую каплю крови на ковре. На самом деле было странным то, что я ее разглядел — густой ворс и темно-красный цвет отлично скрывали пятна крови. Капля была в другой стороне комнаты, там, куда брызги точно не могли достать. Я присмотрелся и увидел целую цепочку темно-бурых точек, ведущую под кресло. Засунув туда руку, я нащупал рукоятку ножа. Достав его, я понял, что отпечатки утеряны безвозвратно под слоем крови с налипшей на нее пылью, к которому еще и прикоснулся я. Осмотрев его, я не нашел ничего примечательного — ни ритуальных знаков, ни борозд или царапин… просто нож из стали с 20сантиметровым лезвием, заточенный настолько, что я порезался, едва прикоснувшись к нему. Мою кровь он впитывать не стал. Это был совершенно обычный нож — без каких-либо хитростей.
В комнате стало настолько душно, что я распахнул окно. Мне в лицо ударил порыв свежего воздуха.
Вернулся Уолт с двумя стаканами воды. Увидев у меня в руках тот самый нож, он запнулся за край ковра и полетел на меня. Вода брызнула мне в лицо, и я машинально отпрянул назад. Это было моей ошибкой. Нож вылетел у меня из рук, а я сам вылетел из окна. О том, что сейчас вновь проснусь, я уже догадался. А если и нет — мне было уже не страшно. Я почему-то начал чувствовать ту самую «бренность всего сущего», о которой говорят многие. Задумчиво следя за ножом взглядом, я увидел, что капля воды коснулась его. И тут… в отражении на ноже я разглядел что-то серое надо мной. И тут внезапно потемнело. Я приготовился по привычке открыть глаза. Не вышло. Мне стало страшно. Я расслышал вдалеке лиру, на которой играли что-то заунывно-печальное. Ужас придал мне силы, и я все же смог распахнуть веки. И я увидел, как медленно падает последняя из планок, превращаясь из 5 в 6. в этот раз я проснулся в 6:16.
Глава 5
6:16… Лежа в кровати, я пытался понять, что же происходит вокруг меня. Наверное, это все — мое больное воображение, а я, наверное, сейчас лежу в какой-то больнице в коме после выстрела Уолтера. Но что же мне надо сделать, чтобы проснуться? Я не знал. Ущипнуть себя, как это делают во сне? Не поможет, я уже четыре раза погибал, и это не помогало… или все же помогало? Внезапно меня осенило. Время. Каждый раз я просыпался на минуту позже. В прошлые разы я не обращал на это внимания, мне было не до того. Теперь же мне уже нет дела до чего-то другого. Я подошел к часам и осмотрел их. Я совсем забыл, что на них столько кнопок. Так, а что если… Ага. Будильник. Он заведен на 6:20. Возможно, нужно, чтобы он меня разбудил? Нет… Я не хочу четыре раза прыгать из окна, чтобы проверить это. Да и… У меня в груди похолодело. Откуда в прошлый раз у меня была такая уверенность в своем бессмертии? Что, если этот раз — последний, и я больше не проснусь?
— Алекс, а ты ничего не находил тут до этого?
Я понял, что забыл показать ему записку.
— Точно… до тебя я нашел в ее руке записку. В ней было написано «никто не виновен в этом мире». Как думаешь, что это значит?
Безразличным тоном патологоанатома он ответил:
— Тут может быть несколько значений. Либо «никто в этом мире не виноват в чем-то, что произошло», либо «перемирие, которое случилось, не было чьей-то виной»…
У меня возникло чувство, что это говорит не Уолт, а кто-то еще. Он же тем временем продолжал.
— … Но мира тут быть не может. Вначале кто-то попытался настроить Алекса против Уолтера и Уолтера против Алекса, убив девушку и показав им друг друга. А затем связав их в над-сне…
Тут Уолт дернулся и сказал
— Извини, я немного задремал. Воздух тут плохо действует на меня, да еще и тело той, которую я любил… Я, наверное, не выдержал
— Ничего, ничего… Всего пара минут прошло. Я тоже задумался
По спине у меня пробежала дрожь. Эта квартира мне явно не нравилась.
— Алекс, ты не против, если я пойду домой? Я чувствую, что не могу тут больше быть. Мне на самом деле очень плохо.
Рассеянно я проговорил:
— Да-да, иди, все нормально. Я побуду тут еще немного.
— Ты уверен? Ты тоже выглядишь так себе. я думаю, будет лучше, если ты тоже пойдешь отсюда.
— Ладно. Я сейчас тоже пойду. Только попью чего-нибудь.
— Я принесу тебе. Я на самом деле волнуюсь за тебя.
Он ушел. Я же остался в раздумьях в комнате. Меня почему-то волновал лишь один вопрос — где та комната? Я помнил о множестве других странностей, но они мне были как-то безразличны. Скользя взглядом по стенам, я внезапно увидел маленькую каплю крови на ковре. На самом деле было странным то, что я ее разглядел — густой ворс и темно-красный цвет отлично скрывали пятна крови. Капля была в другой стороне комнаты, там, куда брызги точно не могли достать. Я присмотрелся и увидел целую цепочку темно-бурых точек, ведущую под кресло. Засунув туда руку, я нащупал рукоятку ножа. Достав его, я понял, что отпечатки утеряны безвозвратно под слоем крови с налипшей на нее пылью, к которому еще и прикоснулся я. Осмотрев его, я не нашел ничего примечательного — ни ритуальных знаков, ни борозд или царапин… просто нож из стали с 20сантиметровым лезвием, заточенный настолько, что я порезался, едва прикоснувшись к нему. Мою кровь он впитывать не стал. Это был совершенно обычный нож — без каких-либо хитростей.
В комнате стало настолько душно, что я распахнул окно. Мне в лицо ударил порыв свежего воздуха.
Вернулся Уолт с двумя стаканами воды. Увидев у меня в руках тот самый нож, он запнулся за край ковра и полетел на меня. Вода брызнула мне в лицо, и я машинально отпрянул назад. Это было моей ошибкой. Нож вылетел у меня из рук, а я сам вылетел из окна. О том, что сейчас вновь проснусь, я уже догадался. А если и нет — мне было уже не страшно. Я почему-то начал чувствовать ту самую «бренность всего сущего», о которой говорят многие. Задумчиво следя за ножом взглядом, я увидел, что капля воды коснулась его. И тут… в отражении на ноже я разглядел что-то серое надо мной. И тут внезапно потемнело. Я приготовился по привычке открыть глаза. Не вышло. Мне стало страшно. Я расслышал вдалеке лиру, на которой играли что-то заунывно-печальное. Ужас придал мне силы, и я все же смог распахнуть веки. И я увидел, как медленно падает последняя из планок, превращаясь из 5 в 6. в этот раз я проснулся в 6:16.
Глава 5
6:16… Лежа в кровати, я пытался понять, что же происходит вокруг меня. Наверное, это все — мое больное воображение, а я, наверное, сейчас лежу в какой-то больнице в коме после выстрела Уолтера. Но что же мне надо сделать, чтобы проснуться? Я не знал. Ущипнуть себя, как это делают во сне? Не поможет, я уже четыре раза погибал, и это не помогало… или все же помогало? Внезапно меня осенило. Время. Каждый раз я просыпался на минуту позже. В прошлые разы я не обращал на это внимания, мне было не до того. Теперь же мне уже нет дела до чего-то другого. Я подошел к часам и осмотрел их. Я совсем забыл, что на них столько кнопок. Так, а что если… Ага. Будильник. Он заведен на 6:20. Возможно, нужно, чтобы он меня разбудил? Нет… Я не хочу четыре раза прыгать из окна, чтобы проверить это. Да и… У меня в груди похолодело. Откуда в прошлый раз у меня была такая уверенность в своем бессмертии? Что, если этот раз — последний, и я больше не проснусь?
Страница 8 из 11
