Lullaby

Сразу мы никуда не идем — как назло, у Снейпа в лаборатории томится зелье, которое не терпит изменения временного графика варки. Пока муж за плотно закрытой дверью стучит ножом да пестиком, я задумываю прогуляться по Хогвартсу, но терплю поражение — на двери столько заклинаний, что она фонит от магии, да и угрожающий рык: «Поттер!» из лаборатории энтузиазма не добавляет. Поэтому я по мере возможности помогаю спешно созванным домовикам ремонтировать ванную Снейпа, мной же и разнесенную. Верные Хогвартсу, а не Снейпу, эльфы ведут себя точно так же, как и Кричер — кряхтят, бубнят себе под нос всяческие ругательства, халтурят. Я устаю так, что когда ванная все же принимает божеский вид, выдворяю маленьких созданий вон и включаю едва теплую воду на всю катушку — иначе бы у меня взорвался от перенапряжения мозг. Наслаждаясь острыми, целующими кожу струйками, я совсем забываю о времени, и прихожу в себя, лишь увидев Снейпа в проеме двери — уставшего, но глядящего на меня, скрытого только пластиковой шторкой, с неприкрытым желанием.

О, черт! Моя одежда осталась в комнате, а чтобы взять полотенце, придется показаться Снейпу в таком виде! Он как издевается — насмешливо сложил руки на груди и не собирается уходить — разглядывает мой силуэт, прижавшийся к кафельной стене и мечтающий провалиться сквозь нее.

— Тебе полотенце подать? — миролюбиво интересуется Снейп, вызывая у меня поток весьма нецензурного шипения.

Приняв решение, быстро отодвигаю шторку, хватаю полотенце и заворачиваюсь в него быстрее, чем Снейп успевает что-то разглядеть: по крайней мере, очень на то надеюсь. Насмешливый взгляд мужа убеждает меня, что я не прав. Да и пусть! В конце концов, это он ведет себя, как… Как…

— Что варил? — пока ищу чистую рубашку, пытаюсь разбавить повисшее напряжение.

— Лорд велел сварить себе котел Феликс Фелицис, — с неохотой отвечает Снейп. — Чтобы сделать качественную подделку, нужно время.

— Разве зелье можно подделать? — ляпаю я. — Это же не маггловские лекарства, в которые мел кладут…

— Мел? Кощунство. Гарри, ты знаешь, почему Феликс Фелицис так дорого стоит? — интересуется Снейп. — Не суетись, мы все успеем.

— Редкие ингредиенты? — теперь я занят поиском чистых носков: в результате просто накладываю Освежающее заклинание на первую же попавшуюся пару.

— Не только. Феликс Фелицис варится очень долго и требует от зельевара самого главного: искреннего пожелания удачи тому, кто зелье будет пить. Как ты понимаешь, настоящего Феликса Лорду я делать не могу и не хочу. Вот, выкручиваюсь.

— Думаешь, не заметит?

Фыркает:

— Если заметит, скажу, что под его идеальное магическое ядро нужны другие пропорции ингредиентов, и получу еще полгода отсрочки. Он очень падок на подобные комплименты. Ты еще долго возиться будешь?

Затягиваю галстук:

— Готов.

В отличие от меня, расфуфырившегося, будто на свидание, Снейп не изменяет своей черной заляпанной мантии, и я начинаю смутно подозревать, что мантия эта у него попросту единственная. Воистину, и в пир, и в мир, и в добрые люди. Я накидываю на себя мантию-невидимку, и стараюсь просто держаться рядом с мужем — так врезаться в кого-нибудь не получится: народ вокруг Снейпа рассасывается просто с невероятной скоростью.

Невилл назначил мне встречу в «Кабаньей голове», в Хогсмите, и, как бы я ни желал пойти один, Снейп был категорически против — дескать, Хогсмит патрулируется Упивающимися, и нечего мне шляться там одному. Он оказался прав — едва войдя в трактир, мы чуть не сталкиваемся с напившимся до зеленых чертей Амикусом Кэрроу: я едва успеваю отшатнуться от него. Хмурый трактирщик, не поворачиваясь к нам лицом, указывает молча на дверь за стойкой: едва мы успеваем подняться, как меня наугад хватают за плечи, стаскивают мантию, и вот я уже похлопываю по спине стиснувшего меня в медвежьих объятиях Невилла.

— Добрый вечер, профессор Снейп, — сдержанно здоровается Невилл, пока я прокашливаюсь после излишне теплого приема. — Я знал, что вы тоже придете.

— Гарри нельзя быть одному сейчас, — спокойно кивает Снейп и проходит, наконец, в комнату, позволяя мне осмотреть ее.

Маленькая, чистенькая гостиная — не чета неопрятному трактиру внизу! Удобные стулья и стол, на столе — кувшин медовухи, хлеб и сыр. Небогато, но, судя по взгляду Невилла на яства, для него это единственная еда за долгое время. Однако он не спешит приступать — сначала дожидается, пока сядем мы, потом разливает нам медовуху…

— Невилл, — замечаю я, — с таким воспитанием — как же так вышло, что ты так позорно завалил роль Малфоя?

— Завалил, значит? — Невилл мрачнеет. — Что ж, об общении Хорька и профессора Снейпа ходит много легенд. Кто-то считает, что профессор ему спуску наедине не дает, кто-то — что Малфой только притворяется любимчиком, кто-то думает, что на самом деле наедине Малфой позволяет себе все, чего ему не разрешает воспитание в окружении слизеринцев…

— А ты?

— А я… Я ошибся, — Невилл проводит по лицу ладонью. — Сэр, получается, вы намеренно притворились, что поверили?