Lullaby

— Для кого Кроветворное? — молчавший до этого Снейп упорно смотрит в кружку, будто видит медовуху впервые.

— Симуса пытали Флагелло.

Крак! Кружка в моей руке трескается, и медовуха разливается по столу. Стряхивая с колен золотистые капли, пока они не впитались, ругаюсь про себя — слишком уж часто у меня стали происходить выбросы — с тех пор, как я нечаянно «надул» тетку, подобного не бывало. Неужели Снейп прав, и Хогвартс подпитывает меня? Но почему я не чувствовал такого раньше?

Тем временем между Снейпом и Невиллом происходит короткий диалог, смысла которого я не улавливаю. Однако, когда я поднимаю голову, на лице друга сияет совершенно счастливая, даже немного сумасшедшая улыбка. Странно, если бы я не знал Невилла и Снейпа, я был бы уверен, что у этих двоих какой-то общий секрет от меня. Хотя… Снейп и Невилл. Да нет, смешно. Я вообще удивляюсь, почему Невилл не заикается и не бледнеет в присутствии ненавистного профессора…

— Ты слышал то, что я нес, Гарри? — доходит до моего сознания вопрос Невилла.

— Он не просто слышал, — усмехается Снейп. — Он разнес вдребезги всю ванную комнату. Откуда информация?

— Рон сообщил через галеон. Но похоже, у них что-то не в порядке, потому что на связь выйти не получается. Рон сказал, что они каждый день в пять часов утра будут пытаться аппарировать в дом Сириуса. Если не будет пускать — без хозяина они вряд ли попадут внутрь, — попытку повторят через двенадцать часов.

— Начинаю думать, что Дамблдор не там шпиона искал, — бормочет Снейп, делая глоток. — Во всяком случае, мистер Лонгботтом, сколько еще человек в курсе?

— Только я и Луна. Мы решили, что остальные не поймут и пойдут на штурм подземелий, чтобы вырвать драгоценного Избранного из лап — простите, сэр! — рук профессора Снейпа.

Невилл совсем не аристократически запихивал в себя еду: видимо, ему нечасто удавалось поесть, и он хотел набить желудок как можно плотнее — до следующего раза. Сейчас он больше напоминает Рона, чем самого себя — и это пугает, как и свежий шрам на его лице. Похоже, обычно робкий Невилл не умеет вовремя замолчать в присутствии Кэрроу…

Мы со Снейпом терпеливо ждем, пока Невилл наестся, и переглядываемся: да, война. Да, творит, что хочет. Всех изменила, все разрушила. Останется ли что-нибудь, чего она не тронет?

— Мне было нелегко уговорить Аберфорта, но он теперь с нами, — Невилл аккуратно вытирает губы салфеткой и блаженно прикрывает глаза.

Снейп недоверчиво хмыкает:

— И что, не мечтает отомстить за брата?

— Ну, кричал он много. Сказал, что если мне очень хочется погубить и себя, и друзей, то я волен делать, что хочу, а он умывает руки. И вообще — мне кажется, он сильно обижен на Дамблдора.

— Стоп, — сжимаю виски ладонями. — Аберфорт — брат Дамблдора? Так вот о ком…

Внезапно я понимаю, о ком плакал Дамблдор в той пещере, когда мы пришли за фальшивым хоркруксом, и кого видел перед собой. Я все-таки совсем не знал его настоящего…

— Мистер Лонгботтом, до пяти часов вечера осталось совсем немного, и я просил бы, чтобы вы и дальше держали наш с Гарри секрет в тайне от всех, — Снейп едва заметно сжимает мне плечо, намекая, что пора идти. — Я придумаю способ незаметно передавать вам зелья, и к подобной неумелой игре, надеюсь, больше прибегать не потребуется.

Светловолосая девочка, изображенная на висящей на стене картине, отодвигает портрет в сторону, подобно Полной Леди, и за ней обнаруживается ведущий неизвестно куда тоннель. Невилл еще раз жмет мне руку, коротко и несколько виновато кивает Снейпу и скрывается в глубине темного лаза. Не желая сталкиваться с угрюмым трактирщиком внизу — я просто не готов к этому пока — мы со Снейпом аппарируем прямо на крыльцо дома Сириуса.

Едва войдя в дверь, отшатываюсь — из пола навстречу нам поднимается пыльное пугало, чем-то напоминающее Дамблдора. Я хочу крикнуть, но обнаруживаю, что мой язык свернулся рулетом, и, видимо, Снейп испытывает то же самое.

— Северус Снейп? — пугало почему-то тянет руки ко мне, и я в позорной панике прячусь за спину мужу.

— Нет, не я тебя убил! — подчиняясь какому-то наитию, кричу я, когда морок почти касается моих плеч.

Не успев коснуться, привидение взрывается и уходит под пол, и дом наполняют крики Вальбурги Блэк:

— Грязнокровки! Предатели! Отбросы магического общества!

— Теперь я понимаю, почему Блэк вырос таким, — качает головой Снейп, а потом во внезапно наступившей тишине я слышу человеческий визг. Кидаюсь на звук.

На полу, удобно скрестив ноги, сидит Кричер и задумчиво чертит в воздухе пальцем замысловатые фигуры. А у потолка, бешено вопя и повторяя движения рук Кричера, измученный и до смерти напуганный, летает человек.

— Кричер развлекается, — не оборачиваясь, сообщает мне эльф, заставляя плененного магией мужчину пролететь в дюйме от потолочных балок, а потом резко устраивая совсем не мягкую посадку.

И я узнаю эти глаза грустного бассета, и, как и после смерти Сириуса, желание покалечить Наземникуса Флетчера вспыхивает с новой силой.