Lullaby

Глава 4

— Кричер, что он украл на сей раз? — сразу просекаю я ситуацию.

Я слишком хорошо знаю Добби, чтобы ошибиться в Кричере — домовый эльф не смеет так обращаться с людьми ни за что, ни про что. И хоть Кричер — препротивнейшее создание, но все же он подчиняется общим эльфийским правилам, а тут такое представление — летающий Наземникус, спешите видеть!

— Добрый вечер, хозяин, — последнее слово Кричер произнес так, что кажется, обозвал. — Гадкий вор не ожидал увидеть Кричера. Надеюсь, у гадкого вора уже есть дети…

Наземникус бледнеет и хватается за стратегически важное для мужчины место. Кричер смотрит на него, как дети смотрят на червяка или волосатую гусеницу — с брезгливым любопытством, а потом резко дергает рукой, и Флетчер падает носом в пол, воя от ужаса.

— Не брал я ничего! — скулит воришка, царапая половицы. — Не брал!

— Гадкий вор еще и врунишка, — Кричер меланхолично сжимает кулачок, и Наземникус снова повисает в воздухе, подвешенный за трусы. — Дом тебя все равно не выпустит, пока ты не вернешь медальон хозяина Регулуса. Что сказала бы старая хозяйка? Она была бы недовольна Кричером. Кричер — гадкий эльф!

И, не отпуская вопящего Наземникуса, Кричер впечатывается лбом в пол. Бух! Нет, пора это прекращать.

— А ну, отпусти его и сядь! — рявкаю я.

Наземникус шлепается на пол, как куль, и больше не шевелится, боясь снова навлечь на свою голову эльфийский гнев. Домовик садится и поворачивается ко мне — его глаза горят раздражением, и я еще раз отмечаю, насколько же он не похож на Добби.

— Он украл медальон Регулуса Блэка? — начинаю я допрос. — Такой… С изумрудной змейкой?

Кричер снова впечатывается лбом в пол:

— Кричер гадкий эльф, гадкий эльф! Кричер не уследил!

Его тираду прерывает хлопок аппарации, и я, оставляя зеленоватого Наземникуса на попечение разъяренного эльфа, бегу в прихожую, чтобы заключить в объятия Рона и Гермиону — совершенно целых и невредимых. Снейп стоит неподалеку, не в силах вымолвить ни слова после вновь поднявшегося из пола морока, которого я перестал бояться, и сверкает глазами. Пыльное пугало шатается рядом. Картина маслом.

— Значит, Невилл передал тебе? Он в порядке? А Луна в порядке? А Джинни? А… — сыпет скороговоркой Гермиона, ощупывая меня, будто вот-вот у меня отвалятся руки или голова.

— Я разговаривал только с Невиллом… Рон, старик, ты сломаешь мне ребра! Я не появлялся в гостиной, за всеми нашими следят. Вы бы видели, во что превратилась школа…

Торопясь и перебивая друг друга, мы выясняем ситуацию: я рассказываю о Кэрроу, о пытках, которым подвергаются ученики, о заступничестве Филча — тут Рон вытаращивается на меня, как на воскресшего Дамблдора, и неверяще присвистывает. Гермиона рассказывает мне, что у Рона все-таки случился расщеп — и Рон демонстрирует два пальца, на которых больше нет ногтей. Им удалось оторваться от погони только через несколько часов, они поставили палатку, наложили охранные заклинания и спали, как убитые, пока галеон Рона не раскалился почти докрасна. Счастливые глаза Гермионы сияют, она снова и снова прикасается ко мне, будто не веря, что я в порядке.

— Там этот… Наземникус. Кричер говорит, он украл медальон Регулуса. Герми, мешочек Хагрида все еще у тебя?

Гермиона роется в своей безразмерной сумочке и отдает мне кожаный мешочек. Уже почти перешагнув порог, оборачиваюсь, гляжу на кипящего от ярости молчащего Снейпа, и со вздохом произношу:

— Я тебя не убивал, — после пароля пыльное пугало распадается и уходит под пол, а возмущенный муж обретает дар речи, сразу же нецензурно это подтверждая.

— Кричер, — я присаживаюсь на корточки перед домовиком. — Скажи, украденный медальон был похож на этот?

Домовик принимает фальшивку, как величайшую драгоценность, и из его глаз начинают ручьем бежать слезы:

— Один в один похожи. Только тот не открывался, а еще он был живой.

— Что? Гарри, это же…

— Рон, заткнись! — я отмахиваюсь от друга. — Кричер, а объясни мне, как это — был живой?

— Глупый хозяин не понимает даже этого, — сварливо ворчит эльф. — В нем будто сердце было, что ли… Хозяин Регулус велел уничтожить медальон, Кричер старался, но медальон не поддавался. Кричер наказывал себя и снова старался, наказывал и старался, но потом Кричер просто спрятал медальон, чтобы никто не нашел сокровище хозяина Регулуса! А этот…

— Ай! — Наземникус, не подававший признаков жизни, снова хватается за пах. — Поттер, убери его, он свихнулся!

— Свихнулся? — мой голос звучит даже ласково, когда я за шкирку поднимаю воришку с пола. — Да я тебе сейчас самолично яйца оторву, ублюдку! Ты хоть представляешь, что ты украл???

— Да я не крал! — и Наземникус давится своим же языком.

— Кричер следил за гадким воришкой, — сейчас эльф в грязной наволочке смотрится, как бог мщения. — Кричер терпел, пока он воровал хлам хозяина Сириуса, но медальона хозяина Регулуса не простит!

— Хорошо, хорошо! — орет Наземникус, едва обретя дар речи. — Крал! Сбыл с рук в Лютном! Кому -не помню, матерью клянусь, испугался! Эта тварь дышала!