Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
144 мин, 23 сек 5858
— Гарри, я им займусь, — Снейп появляется за моей спиной так бесшумно, что я вздрагиваю. — Отдохни.
Кричер суетится у плиты, подчиняясь, хоть и с неохотой, приказу приготовить еды, я же, откинувшись на диван, наслаждаюсь домом — хоть я и начинаю привыкать к комнатам Снейпа, домом их я вряд ли смогу назвать.
— Старик, он тебя мучает, скажи? — пристает ко мне Рон. — Наверняка целыми сутками заставляет чистить котлы и перебирать флоббер-червей?
— Рон, он меня вообще в лабораторию не пускает, — устало отзываюсь я. — А для работы по дому есть эльфы Хогвартса.
— Вот как, — Рон явно озадачен. — А он тебя… гхм… ну…
— Рон, это просто неприлично! — возмущается вошедшая Гермиона: она, вопреки желанию Кричера, помогает накрывать на стол. — Тебе бы понравилось, если бы тебя спросили, сколько раз в день мы целуемся?
— Я не считаю, — заливается краской Рон. — Но… Гхм… Гарри, за вчерашний день семь раз. Так вы со Снейпом…
— Нет, Рон! — повышаю я голос, чтобы перекрыть ругань Гермионы. — Мы с ним не спали.
— Слава Мерлину, — выдыхает друг. — А то ты понимаешь… Снейп… Буэ.
Я молчу. Рону не обязательно знать, что целуется Снейп довольно-таки неплохо: стоит вспомнить свадьбу, мурашки по коже. И если бы он в первую ночь не действовал, как оголодавший после зимней спячки медведь… Кто знает?
— Джинни плакала, — в полной тишине падают тяжелые слова.
Что я могу ответить Рону? Что сожалею? Что, несмотря ни на что, продолжаю любить его сестру? Но я не должен лгать — шрам на руке не даст мне об этом забыть. Я не сожалею. Пусть Джинни винит лучше Снейпа, чем меня. Мы вряд ли были бы с ней счастливы — я только сейчас это понимаю, когда проклятый медальон фактически ускользнул из рук. Незачем этой чистой девушке быть с убийцей, которым я должен стать. Если вообще выживу — я рационально оцениваю свои возможности. Вся надежда на то, что Кассандра не обманула маму, и ее выбор поможет мне выкарабкаться. Нам. Нам, конечно.
Мы дружно стучим ложками — луковый суп Кричера просто превосходен, и Гермиона только и делает, что хвалит эльфа. Снейп сидит за столом мрачнее тучи, и то и дело угрожающе хмурит брови, едва сидящий в уголке Наземникус делает лишнее движение. Не знаю, что с воришкой сделал муж, но не хотел бы я оказаться на месте Флетчера!
— Он сбыл медальон в Лютном, — мрачно говорит Снейп, отодвигая тарелку. — Его будет тяжело найти. Разве что Метка подскажет…
— Или шрам, — поддакиваю я. — Но Лютный огромен! Где искать такую маленькую вещь?
Мы с Роном переглядываемся, и хором констатируем:
— «Горбин и Бэркес»!
— Пять баллов Гриффиндору, — хрипит из угла Наземникус, скалясь в неприятной улыбке.
После долгих препирательств и одного очень убедительного Ступефая мы решаем, что в Лютный я не иду — слишком велик риск. Я срываю горло, пытаясь убедить Снейпа, что под мантией-невидимкой я буду в безопасности, что она не отзывается на Акцио, что это моя война — ничего не помогает, муж непреклонен. В результате я остаюсь дома, а Снейп в компании Рона и Гермионы, выпивших Оборотного зелья, отправляется в Лютный, в «Горбин и Бэркес», где, дай Мерлин, их дожидается хоркрукс.
Заняться мне нечем — только нервничать, но это не интересно. Поэтому, дав Кричеру задание отдраить дом до блеска, спускаюсь в библиотеку.
— Надо чем-то отблагодарить Снейпа, — чешу в затылке, — черт… Акцио, книги по Высшим Зельям!
Я едва успеваю отпрыгнуть — такой лавины книг я не ожидал! Хотя, чему удивляться? Это же дом потомственных слизеринцев… Выбрав несколько особо пыльных и старых томов, выбираюсь наверх — от взметнувшейся книжной пыли у меня начинается аллергия. Удобно устроившись перед камином, разгибаю один том, но на пятой строчке у меня слипаются глаза, и я будто проваливаюсь куда…
«— Белла! — голос настолько безразличен, что холодит нервы. — Где там… вчерашний маггл?»
— Сейчас, мой господин!
Высокая женщина с копной встрепанных черных волос, полусогнувшись в подобострастном поклоне, тащит за собой мальчишку лет одиннадцати — он упирается и плачет, предчувствуя что-то нехорошее.
— На колени!
Мальчика насильно ставят на колени, почти утыкая лицом в каменный пол. Женщина хватает его за волосы и заставляет приподнять голову: взмах палочки, и ребенок заходится криком — на гладком лбу, вспорот безжалостной рукой, красуется разрез в виде молнии.
— Очень похож, — почти ласковый голос заставляет передернуться. — Белла… Порадуй меня.
— Круцио!
Меня пронзает болью, ломает и выкручивает, голова раскалывается, в глазах — огненные всполохи. Женщина смеется, и ей вторит второй, страшный и безжалостный голос, который я столько лет слышал в кошмарах. Ребенок на полу тоже кричит, царапая пол окровавленными ногтями, слезы прочерчивают дорожки на его грязном лице.
— Найди мне его, Белла, — он приподнимает женщине подбородок и вглядывается в верные, как у собаки, глаза. — Найди… Я вижу, что ты будешь верна мне и на том свете. Я знаю, он меня уже ищет, и он сейчас слаб — защита его грязнокровой матери прекратила свое действие. Найди его, и я дам тебе все.
Кричер суетится у плиты, подчиняясь, хоть и с неохотой, приказу приготовить еды, я же, откинувшись на диван, наслаждаюсь домом — хоть я и начинаю привыкать к комнатам Снейпа, домом их я вряд ли смогу назвать.
— Старик, он тебя мучает, скажи? — пристает ко мне Рон. — Наверняка целыми сутками заставляет чистить котлы и перебирать флоббер-червей?
— Рон, он меня вообще в лабораторию не пускает, — устало отзываюсь я. — А для работы по дому есть эльфы Хогвартса.
— Вот как, — Рон явно озадачен. — А он тебя… гхм… ну…
— Рон, это просто неприлично! — возмущается вошедшая Гермиона: она, вопреки желанию Кричера, помогает накрывать на стол. — Тебе бы понравилось, если бы тебя спросили, сколько раз в день мы целуемся?
— Я не считаю, — заливается краской Рон. — Но… Гхм… Гарри, за вчерашний день семь раз. Так вы со Снейпом…
— Нет, Рон! — повышаю я голос, чтобы перекрыть ругань Гермионы. — Мы с ним не спали.
— Слава Мерлину, — выдыхает друг. — А то ты понимаешь… Снейп… Буэ.
Я молчу. Рону не обязательно знать, что целуется Снейп довольно-таки неплохо: стоит вспомнить свадьбу, мурашки по коже. И если бы он в первую ночь не действовал, как оголодавший после зимней спячки медведь… Кто знает?
— Джинни плакала, — в полной тишине падают тяжелые слова.
Что я могу ответить Рону? Что сожалею? Что, несмотря ни на что, продолжаю любить его сестру? Но я не должен лгать — шрам на руке не даст мне об этом забыть. Я не сожалею. Пусть Джинни винит лучше Снейпа, чем меня. Мы вряд ли были бы с ней счастливы — я только сейчас это понимаю, когда проклятый медальон фактически ускользнул из рук. Незачем этой чистой девушке быть с убийцей, которым я должен стать. Если вообще выживу — я рационально оцениваю свои возможности. Вся надежда на то, что Кассандра не обманула маму, и ее выбор поможет мне выкарабкаться. Нам. Нам, конечно.
Мы дружно стучим ложками — луковый суп Кричера просто превосходен, и Гермиона только и делает, что хвалит эльфа. Снейп сидит за столом мрачнее тучи, и то и дело угрожающе хмурит брови, едва сидящий в уголке Наземникус делает лишнее движение. Не знаю, что с воришкой сделал муж, но не хотел бы я оказаться на месте Флетчера!
— Он сбыл медальон в Лютном, — мрачно говорит Снейп, отодвигая тарелку. — Его будет тяжело найти. Разве что Метка подскажет…
— Или шрам, — поддакиваю я. — Но Лютный огромен! Где искать такую маленькую вещь?
Мы с Роном переглядываемся, и хором констатируем:
— «Горбин и Бэркес»!
— Пять баллов Гриффиндору, — хрипит из угла Наземникус, скалясь в неприятной улыбке.
После долгих препирательств и одного очень убедительного Ступефая мы решаем, что в Лютный я не иду — слишком велик риск. Я срываю горло, пытаясь убедить Снейпа, что под мантией-невидимкой я буду в безопасности, что она не отзывается на Акцио, что это моя война — ничего не помогает, муж непреклонен. В результате я остаюсь дома, а Снейп в компании Рона и Гермионы, выпивших Оборотного зелья, отправляется в Лютный, в «Горбин и Бэркес», где, дай Мерлин, их дожидается хоркрукс.
Заняться мне нечем — только нервничать, но это не интересно. Поэтому, дав Кричеру задание отдраить дом до блеска, спускаюсь в библиотеку.
— Надо чем-то отблагодарить Снейпа, — чешу в затылке, — черт… Акцио, книги по Высшим Зельям!
Я едва успеваю отпрыгнуть — такой лавины книг я не ожидал! Хотя, чему удивляться? Это же дом потомственных слизеринцев… Выбрав несколько особо пыльных и старых томов, выбираюсь наверх — от взметнувшейся книжной пыли у меня начинается аллергия. Удобно устроившись перед камином, разгибаю один том, но на пятой строчке у меня слипаются глаза, и я будто проваливаюсь куда…
«— Белла! — голос настолько безразличен, что холодит нервы. — Где там… вчерашний маггл?»
— Сейчас, мой господин!
Высокая женщина с копной встрепанных черных волос, полусогнувшись в подобострастном поклоне, тащит за собой мальчишку лет одиннадцати — он упирается и плачет, предчувствуя что-то нехорошее.
— На колени!
Мальчика насильно ставят на колени, почти утыкая лицом в каменный пол. Женщина хватает его за волосы и заставляет приподнять голову: взмах палочки, и ребенок заходится криком — на гладком лбу, вспорот безжалостной рукой, красуется разрез в виде молнии.
— Очень похож, — почти ласковый голос заставляет передернуться. — Белла… Порадуй меня.
— Круцио!
Меня пронзает болью, ломает и выкручивает, голова раскалывается, в глазах — огненные всполохи. Женщина смеется, и ей вторит второй, страшный и безжалостный голос, который я столько лет слышал в кошмарах. Ребенок на полу тоже кричит, царапая пол окровавленными ногтями, слезы прочерчивают дорожки на его грязном лице.
— Найди мне его, Белла, — он приподнимает женщине подбородок и вглядывается в верные, как у собаки, глаза. — Найди… Я вижу, что ты будешь верна мне и на том свете. Я знаю, он меня уже ищет, и он сейчас слаб — защита его грязнокровой матери прекратила свое действие. Найди его, и я дам тебе все.
Страница 13 из 39
