Lullaby

— Да, мой господин, — раболепно склоняется женщина.

— А это… — мальчика на полу пинает нога. — Это — убери.

— Авада Кедавра, — слышу я и просыпаюсь

Ноги мне придавило чем-то тяжелым, и я их почти не чувствую, но все, что выше коленей, пульсирует болью — будто это меня пытали Круциатусом. Темно, хоть глаз коли, и я пугаюсь, что ослеп, пока не слышу голоса Кричера:

— Хозяин? Вы живы?

— Не уверен, — мой голос тоньше писка мыши, и я из последних сил дергаю рукой, привлекая внимание домовика.

В следующий момент упавший мне на ноги шкаф взмывает в воздух и становится на место, а потом включается свет, и я второй раз пугаюсь, что лишусь зрения — настолько сильно ударяет по глазам головная боль. Маленькие сухие ручки Кричера ложатся на мои виски, и меня слегка отпускает, настолько, что я могу открыть глаза.

Комната просто-таки в руинах. Такое ощущение, что по ней прошелся сильно чем-то взбешенный Хагрид — в стене напротив меня вмятина, в которую спокойно поместится два кулака взрослого мужчины. Шкаф, который упал мне на ноги, еле стоит — две полки отвалилось, одна сломалась пополам. Пол вокруг вспорот — половицы торчат, как сломанные кости. И посреди этого великолепия, на клочке нетронутого паркета, лежу я, а надо мной стоит Кричер, сжимая мою голову маленькими ручками.

— Это… я?

Нет, я уже видел, что сотворил с ванной Снейпа, когда у меня был выброс, но сейчас… Такое…

— В хозяине просыпается Тьма, — мне показалось, или в голосе Кричера я уловил бесконечное уважение? — Кричер уже видел подобное раньше. Несколько раз. С хозяйкой Беллой такое часто бывало, и с хозяином Регулусом, и…

— Пожалуйста, Кричер…

Перед глазами все еще стоит эта ужасная сцена — мальчик на окровавленном полу, бьется и кричит. Маггл. Просто похожий на меня ребенок.

— Пожалуйста, Кричер… Больше никогда не упоминай при мне эту… Женщину.

— Как пожелает хозяин, — отзывается домовик. — У хозяина перебиты ноги. Хозяин желает, чтобы Кричер срастил кости?

С трудом сажусь, подтягивая бесчувственные ноги к себе руками:

— Спасибо, не нужно. Лучше найди мне Костероста и снотворного.

Я слишком хорошо помню, как мне срастил кости Локхарт, поэтому молча выпиваю Костероста и откидываюсь на подушки — Кричер перенес меня в спальню, а сам ушел восстанавливать разгром в гостиной. Уснуть, несмотря на пузырек снотворного, не получается — шрам горит огнем, и я могу поклясться, что тварь, которая мне его оставила, сейчас очень боится. Но чего? Неужели они все же нашли хоркрукс? Нашли???

Через час или около того, когда я уже могу вставать на ноги, я получаю ответ в виде стука в дверь. Распахиваю ее настежь и отшатываюсь — в стене проливного дождя бледное, измятое лицо Снейпа, лежащее на плече Рона, выглядит страшно.

— Что с ним? — я едва успеваю подхватить на руки осевшего мужа. — На вас напали? Он ранен? Что случилось, вы скажете, наконец?

Почему Рон так странно смотрит на меня и Снейпа, бочком отходя подальше? Почему Гермиона суетится, извлекая из маленькой на вид сумочки целый арсенал лекарств? Снейп лежит в кресле, не реагируя ни на что, бледный, как простыня, но его мантия…

— Почему его мантия в крови? — срываюсь я на крик.

— Старик, ты не представляешь, что он вытворял, — в голосе Рона смешался страх и восхищение. — Мы, значит, входим в «Горбин и Бэркес», а там торгаш этот, барыга, говорит: «Медальон видел, да, но продал — слишком темный артефакт». Снейп матернулся, и по Лютному, как на крыльях, и все за Метку держится, мы под мантией еле успевали за ним. В самом конце стоял торгаш, у него на прилавке куча медальонов была, ну и этот, который со змейкой. Снейп сунулся выкупать — тот ни в какую. Почуял, скотина, что нужен нам.

— Короче! — прикрикиваю я на друга, понимая, что его сейчас унесет. — Почему Северус в таком состоянии?

Ну вот, я уже назвал его по имени… Катастрофа. Хорошо, что Рон не замечает, и продолжает шпарить:

— Снейп нас оставил следить втихаря, чтобы хоркрукс не увели, а сам в Хогвартс метнулся, принес заразе полный котел Феликс Фелицис! Это же огромные деньжищи! Еле выцыганил у него медальон, но стоило дотронуться…

— На нас напали, Гарри, — перебивает Рона Гермиона. — Несколько человек, все в масках. Они узнали Снейпа. Мерлин, ты знал, что он — сирена?

— Я-то знал, а вот ты откуда знаешь? — вытаращиваюсь я.

— Так Снейп нас заставил уши заткнуть, а сам кричать начал! Ты бы видел — народ просто косило, кто не успел убежать — все там и остались. А Упивающиеся умерли на месте, у них кровь из ушей хлестала, ужас! А Снейп нас в охапку и бежать — не мог аппарировать. Пока подальше не отбежали, сам шел, а потом… Гарри, его рвало кровью, это так страшно…

Не прекращая тараторить, Гермиона пузырек за пузырьком вливает в Снейпа лекарства. Постепенно к его коже возвращается какое-то подобие цвета, он открывает глаза и пытается что-то спросить.

— Молчи, — кидаюсь я к Снейпу, лучше всех понимая, как ему сейчас больно говорить. — Молчи, пожалуйста, ты очень много крови потерял, молчи…