Lullaby

Отталкивает меня слабой рукой и делает слабое движение пальцами у горла, будто хватает что-то.

— Он у нас, сэр, отдыхайте, — Гермиона демонстрирует точную копию медальона, за которым мы с Дамблдором и ходили в пещеру.

Хватаюсь за шрам — тварь, живущая внутри, боится. Очень боится. Снейп сует в карман мантии руку и извлекает пузырек, полный темной жидкости, и, едва не роняя, трясет им, будто выливая.

— Это яд? — разгадывает очередную шараду Гермиона. — Чтобы убить хоркрукс?

Снейп кивает — я вижу, что ему даже дышать больно, и сердце разрывается от внезапной жалости: пытался спасти моих друзей, и сам чуть не погиб. Какой он после этого слизеринец?…

Я рассматриваю медальон — зеленая змейка наводит меня на мысль. Кладу его на пол, делаю друзьям знак, чтобы они отошли, и шепчу на парселтанге:

— Откройся!

Медальон, который не смогли уничтожить ни Регулус Блэк, ни Кричер, открывается. Из-за окошечек на меня смотрят будто два темно-карих глаза, а потом ввысь взметаются две призрачных фигуры, и мое горло сдавливает судорога:

— Мама…

— Как ты посмел дотронуться до моего сына, Сопливус? — кричит та фигура, что мой отец. — Как ты смел своими немытыми руками тронуть Гарри? Разве мы для этого доверили тебе его защиту?

Снейп не слушает отца — он с мольбой тянет слабую руку к маме, разъяренно смотрящей на него:

— Ты предал меня, Сев, ты всех предал. Я вижу тебя насквозь: гадкая, черная душонка. Ты не защитишь моего сына, проклятый сиренами. Я тебя никогда не прощу. Никогда тебя не прощу. Подлый, черствый, как ты мог подумать, что я смогу тебя полюбить?

И мама приникает в поцелуе к губам отца — я уже видел, как они целуются на колдографии, но сейчас мне противно, страшно: все это морок, туман. Мама верила Снейпу. Мама…

— Не слушай! — кричу я приподнявшемуся из кресла мужу. — Не слушай! Это все обман!

Снейп падает на колени рядом с медальоном и опускает на него руку. Хруст раздавленного стекла, растекается по полу яд, кричит тварь в медальоне, умирая навеки, испаряются копии моих родителей, и я с ужасом понимаю, что в ладони Снейпа торчат осколки, испачканные ядом.

— Гермиона! Безоар, скорее!

У нее трясутся руки, когда она извлекает из той же крошечной сумочки темный камень:

— Как хорошо, что я захватила все необходимое…

Я засовываю безоар в рот мужу, вытаскиваю осколки и прижимаю трясущееся в ознобе и беззвучной ярости тело к себе:

— Северус, успокойся, все кончилось. Мы его убили. Ты его убил.

Гермиона деликатно тянет вытаращившегося на картину маслом Рона из комнаты, щелкает дверь, а я все не могу выпустить из рук ненавистного раньше, и пострадавшего за меня сейчас мужчину, которого так обидела жизнь.

Глава 5.

Иногда мне кажется, что Его Величество Случай, не раз помогавший мне выжить, в некритических для меня моментах просто складывает руки, усмехаясь при виде моих тщетных попыток выплыть из очередного болота.

Несмотря на все старания Гермионы, Снейпу становилось все хуже и хуже — началось кровотечение, и мы никак не могли его остановить. Бадьян, который Гермиона носила с собой ради вот таких случаев, нельзя было принимать внутрь, что Снейп нам и сообщил, бешено жестикулируя и вращая глазами.

— Иди спать уже! — поднимает голову только что похрапывавший на диване Рон, сонными глазами глядя, как мы с Гермионой листаем единственный найденный мною в библиотеке Блэков том по колдомедицине. — Гадюки долго не болеют, скоро опять шипеть начнет.

Ой, не стоило ему этого говорить… Я знаю это выражение глаз Гермионы: так она обычно смотрит на Малфоя, когда тот называет ее грязнокровкой. Подруга медленно встает, захлопывает том, подняв целую тучу пыли, и бьет ладонью по столу:

— Рональд Уизли, ты рожден в чистокровной волшебной семье, ты учился в элитной волшебной школе и до сих пор не знаешь, что такое Долг жизни??? Ты хоть понимаешь, что нас бы тонким слоем по Лютному раскатали, если бы он горло драть не начал?

Гермиона совсем плохо выглядит — под глазами темные круги, веки опухшие: не спала всю ночь. Рон виновато смотрит на нее, уже поняв, что ляпнул лишнего, и в его глазах — непривычная нежность, которую я раньше не замечал. Неужели для него все серьезно? Гермиона вдохновенно пересказывает Рону выдержки из библиотечных книг, касающиеся Долгов жизни, а я вижу, что ему без разницы, о чем она вещает — лишь бы не останавливалась. Интересно, смогу я когда-нибудь и на себе снова поймать чей-нибудь мечтательный взгляд?

— Травяной чай для хозяина, — Кричер с легким стуком ставит на стол огромную кружку.

— Кричер, ты можешь аппарировать в Хогвартс? — неожиданно спрашивает эльфа Рон.

Вытаращиваюсь — в кои-то веки друг выдвинул гениальную идею: возможно, оказавшись в стенах школы, Снейп отойдет? Ведь он директор, Хогвартс может ему помочь… Слабая, но все же надежда.

— Кричер больше не работает в Хогвартсе, — ворчит эльф. — Кричера убьет новая защита замка.